Криндж и Свидетели Пиццы - Харитон Байконурович Мамбурин
Среди немногочисленных автомобилей, претендующих на въезд в город, ждала своей очереди закованная в металл фигура, восседающая на огромных размеров бронированном быке.
Глава 14
Кунжут и бантики
Всегда грустно расставаться с проверенными в бою товарищами, смелыми, отважными и честными, готовыми прикрыть тебя даже… ой, да кому я тут вру!
— Ага, спасибо, учту. Идите нахер!
— Криндж, ты совершаешь огромную ошибку! — проскрипело мне вслед голосом очень разочарованной однорукой тещи, — Ты идешь навстречу смерти! И друга с собой тащишь!
— Спасибо, мамочка, счастливо оставаться! — буркнул я, запрыгивая в машину и газуя с места с пробуксовкой, — Привет вашему патрону, не чихайте! Адьос!
…и уматываю, с валяющимся позади на шкуре Мурхухном. Мелкие вредные утырки. Поиметь меня хотели.
Лейра вовсе не собиралась меня обманывать, уж точно не после того, как я вернул ей детей. К нашему вящему счастью (Майры, то есть), Дюракса эти ниндзя хотели брать живьем, поэтому хоть и ранили серьезно сюрикеном, но очень продуманно, пробив лишь одно легкое. У них в фургоне обнаружился сильно модифицированный рободок, которого Майра умудрилась заставить заштопать нашего черного приятеля. А вот в машине невинноубиенных ниндзями бандитов оказалось взломанная полицейская рация, слушая которую, мы узнали, что мои прыжки по тачкам оказались противоправным деянием. Меня искали с мигалками.
Пришлось, забрав однорукую, штурмовать больничку, вынуждая хирургов таки выковырять из моего приятеля омниполовское железо. Когда ветеринары закончили, я уже был в естественной окраске, совершенно не блестящий, а рейлы прибарахлились какими-то веществами, то есть лекарствами. Заплатив за свинью чеканной монетой, мы сдристнули в неизвестном направлении, спрятались в небольшом вонючем проулочке, где теща-инвалид и рассчиталась со мной честь по чести за спасенную дочериную жопу и неугробленного свежего мужа той же Майры. Карту «хороших партнеров» рейлы разыграли до конца. А зачем, спрашивается, обманывать огромную злую обезьяну, когда её можно попытаться подписать на свои дела дальше, обещая золотые горы? А когда та сдохнет, то снять с её еще теплого трупа ранее выданные ништяки?
Это был хороший план, но не очень надежный. Макака могла свалить, но ей требовалось спокойное место, в котором можно было дать товарищу отлежаться. Так думали наивные рейлы. Ага, щас. Моему поросенку хватит и расстеленной на днище джипа шкуры!
В гробу я видел такие мандарины. Меня подписали на ненапрягающую разборку с бандитами, лазерное шоу с тушёнкой, а потом выясняется, что противниками моих маленьких чернозадых партнеров являются профессиональные убийцы размерами с ашура, живучие как ашуры и… ладно-ладно, я посмотрел! Под черным тряпьем были натуральные бабы-ашуры! Прекрасно развитые, мышцатые, суховатые, ловкие, крепкие и смелые!
Ладно бы это, но те стволы, что мы нашли рядом с рободоком внутри фургона… Я помню некие «антиматериальные винтовки» с калибром в четырнадцать миллиметров, пробивавшие насквозь легкобронированную машину, так вот — те были с продольно-скользящим механизмом и патронами размером с немалых размеров хер! Тут патроны были поменьше, конечно же, зато эти грубые варварские пушки умели стрелять очередями! Их сделали явно не под людей. Если бы я не прибил одну из этих баб в приземлении, если бы Дюракс не подорвал световые гранаты в момент нашего врыва сверху, если бы у них в руках были эти дурынды…
Короче, выжили чудом и моей светоотражающей жопой, которая, кстати, тоже была идеей рейлов. Но что-то меня не вдохновляет продолжать пользоваться их сообразительностью, пока в меня втыкаются сюрикены! Я до сих пор чувствую режущую боль в местах попаданий, а раны едва-едва закрылись, продолжая потихоньку кровить. Нет, ребята, пардон силь ву пле, но меня психотерапевт ждёт. К тому же, Криндж уже знает цену словам людей из Свободных городов.
— Что…? Где я…? — прохрипело слабым голосом сзади, когда я завёл машину в лифт, — Какого…
— Ну ты и соня! — решил я подколоть бывшего полицейского, — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил!
— Криндж, — вяло резюмировал валяющийся сзади кабан с перебинтованной головой, — Значит, всё плохо. Куда мы спускаемся? В ад? Что за шторм?
— Так, когнитивные функции сохранились, — важно кивнул я, продолжая смотреть вперед с умным видом, — Думаю, что и влагалище прижилось.
Сзади задумчиво замолчали. Секунд на десять.
— Дружище, — неожиданно выдал прооперированный кабан, — У меня перед лицом катается по полу граната. Хорошая такая. Расскажи мне подробнее о последних событиях. Хотя, знаешь…
— Да всё-всё! — испугался я, — Пошутить уже нельзя. Слушай, раз так…
Рассказ много времени не занял. Да и что там было-то? Ну добрались до города, ну его забрали в больничку, ну снял я номер, ну скатался с Дюраксом закозлить пару обрыганов и вернуть его бабу. Делов-то. А полная машина стволов — так это бережливые мы, чуткие и опытные. А то вдруг у Мурхухна мозг воспалится, а легальное положение в городе под вопросом? Наличка всегда пригодится.
— То есть, мне надо лежать спокойно, в идеале еще недели две, а ты меня везешь в подпольную зону города, чтобы продать стволы и найти подходы к местной общине греев? — уточнил Виверикс.
— Ну, если бы местные менты до тебя добрались первыми, то ты бы так и остался в отрубе из-за своих железяк, — уточнил я, — А штурмовать какую-нибудь местную цитадель ради мужика в коме я бы не стал, уж извини. Пришлось импровизировать.
— Ты мог меня просто добить. Или оставить.
— Зачем? — удивился я, — Ты всего лишь отловил по башке от варвара, который не умеет даже считать. Сидя на груде оружия, отловил. Подумаешь…
О, наконец-то эта свинина начала терзаться угрызениями совести. Пускай помолчит, посопит, подумает. А мы тихонечко поедем вперед, уже не под мрачными «блинами» супермегаполиса, а в сплошном полумраке его подземных этажей. Месте, где живут самые непритязательные слои населения, которыми правит отчаяние, преступность и дешевые нейрозаписи. В последних большинство нищебродов проводит большую часть свободного времени, живя чужими ощущениями и воспоминаниями. Прикольно, наверное, пить «секс на пляже», находясь где-нибудь в Малибу, пока твоё заблеванное тело валяется возле мусорки, но как-то не по мне.
Тут, внизу, было хорошо. Слегка сыровато, куда прохладнее, запах ржавеющего металла начал пропитывать нас со страшной силой, зато проезжая часть была практически пустой. Тьма, рассеиваемая вечно горящими,
