Рассказы 14. Потёмки - Владимир Чернявский

Ночь. Улица. Фонарь. Из дома напротив аптеки доносятся крики и шум – там что-то происходит. Но нет желающих пойти среди ночи и узнать, что стало причиной шума: происходит ли там эпическая битва двух монстров или просто сумасшедший поджег свою квартиру?

Владимир Чернявский

Колоб

Конь оступился и начал съезжать в овраг. Всадник чертыхнулся, стегнул животное, заставил вернуться на дорогу. День не задался. С самого утра сплошным потоком лил дождь, дорожная глина быстро превратилась в непроходимую грязь. Марк Ржицын, участковый судебный следователь, выехал затемно, но, как ни понукал коня, добраться до места раньше полудня не надеялся.

Наконец после пустынных осенних полей начали попадаться придорожные часовенные столбы, небольшие рощицы, а потом Марк въехал на старое деревенское кладбище. Убогие деревянные кресты, покосившиеся от времени и непогоды, – вот и все, что могли дать своим покойникам обитатели здешних мест.

На краю кладбища следователь разглядел три свежие прямоугольные земляные кучи, обложенные еловыми и березовыми ветками. Марк проехал мимо них и оказался у обрыва. Внизу лежала деревня, зажатая между рекой и лесом.

Сквозь серую дождевую мглу черными пятнами виднелись два десятка кособоких лачуг, разбросанных в беспорядке среди еще не убранных огородов, кривых улиц и поросших камышом ставков. Некоторую стройность картине придавал погост в центре деревни, где высилась добротная шатровая церковь. Как только Марк спешился, ударил колокол. Тоскливый гул растекся над округой и растворился в шипении дождя.

Рука сама потянулась перекреститься, но следователь сдержался. Он считал себя человеком просвещенным, недавно окончил университет и старался во всем соответствовать европейской науке. Хотя по привычке и носил на шее доставшийся от отца змеевик с Феодором Стратилатом и Горгоной на обороте. Что до остальных, то народ в округе жил в основном суевериями, нежели религией. Случись что по мелочи, поминали Иисуса, а при большой беде молились: «Боженька, милая Мокоша, помоги!»

Следователь вел коня по безлюдной деревенской улице мимо наглухо закрытых ворот и ставен. Вокруг разлилась вязкая тишина – ни тявканья пса, ни ржания лошади, ни плача ребенка. Только шелест дождя и хлюпанье воды под сапогами Марка.

Дом старосты выбивался из общей картины. Сквозь распахнутые ворота виднелась двухэтажная рубленая изба с высокой кирпичной трубой. Из трубы курился слабый белый дымок, запотевшие окна светились желтым свечным светом.

Марк завел коня в сухое стойло и, грохоча грязными сапогами, поднялся на крыльцо. Прошел темные сени, с силой толкнул дверь в горницу и сморщился от жаркого, спертого воздуха. Пятеро здоровенных мужиков сгрудились вокруг массивного дубового стола. На столе лежал на блюде свиной окорок, стояли миски с картошкой, квашеной капустой и огурцами. Между ними – четвертной пузырь с мутной брагой.

Шла оживленная беседа: все одновременно кричали друг на друга. Когда следователь появился на пороге, собеседники разом замолкли и уставились на него. Повисла пауза. Из-за торца стола вскочил лысый толстяк с красным потным лицом и маленькими глазками. По всему – местный староста.

– А-а! – радостно заголосил он и бросился к Марку. – Вот и следователь пожаловал! Дождались-таки!

Лицо его расползлось в широкой улыбке, обнажив желтые кривые зубы. Он подбежал к Марку и грозно крикнул ему за спину:

– Егор, прими!

Тут же крепкие руки сняли с плеч следователя вымокший плащ. Марк поправил форменный синий камзол, подошел к столу, откашлялся и, чеканя слова, произнес:

– Господа! Генерал-губернатор направил меня для расследования обстоятельств недавних смертей и скорейшего нахождения виновника.

– Злыдня! – раздался из-за стола хмельной бас.

Мужики одобрительно загомонили. Следователь улыбнулся:

– А-а, старые знакомые.

Он наконец рассмотрел сидящих и расслабился – наемники из местной казацкой сотни с забавными кличками: Заяц, Волк, Медведь, Лис.

Перед ними официоз городить – пустое дело. Марк двинул скамью и подсел к столу. После дороги знобило, он потянулся к бутыли. Тут же перед ним возникла пустая кружка и тарелка с куском окорока. Толстяк, суетясь, принес серебряные столовые приборы. Следователь заправил за воротник камзола платок, налил себе браги и принялся за еду, украдкой поглядывая на казаков.

Ему приходилось иметь с ними дело. Эти ребята, если уж нанялись, то деньги отработают. Наверняка уже что-то разнюхали, а может, и нашли душегуба.

Мужики, глядя на следователя, тоже налегли на окорок, картошку и капусту. Когда тарелка опустела, Марк обтер платком губы и кивнул бородатому наемнику с засаленным чубом:

– Ну-с, поведай, Лис, что разузнал?

Тот ухмыльнулся:

– Трое убитых, ваше благородие.

– Это я без тебя знаю. – Марк не стал скрывать разочарования. – А кто их убил?

Казаки переглянулись. Самый старший, по кличке Медведь, наклонился к следователю и прохрипел:

– Колоб.

– Кто? – Марк скривился.

– Колоб, – кивнул Заяц, молодой казак с щегольскими тонкими усиками и стрижкой под горшок. – Бабка с хаты, что у леса, слепила колоба из дрянной муки. Вот теперь вся деревня мучается.

– Ы-ы! – затряс головой Волк, бритый налысо здоровяк. Говаривали, язык ему отрезали еще в детстве, но обидчики не прожили и года.

– М-да, – следователь поморщился. – Ладно местные крестьяне, но вы-то… – Он облокотился на стол. – Каждое второе преступление обыватель объясняет суеверием. Сглазы, наговоры, ведьмы, домовые, големы… А настоящий преступник ходит на свободе.

Лис с прищуром посмотрел на Марка:

– Вы, ваше благородие, в этом деле нам не помощник. Давайте так. Вы посидите в доме у старосты, – он кивнул на толстяка, – а мы сегодня ночью все сами порешаем. Нам – деньги, вам – благодарность от Его превосходительства.

Марк ухмыльнулся и помотал головой:

– Предложение хорошее, но нет. – Он поднялся, с шумом отодвинув скамью, и направился к выходу. – Пойдемте, покажете, что нашли.

Наемники нехотя встали и потянулись следом. В темных сенях кто-то накинул на Марка плащ. Следователь толкнул дверь и вышел на крыльцо, заметив попутно плотный ряд гвоздей, торчащих из косяка.

Дождь прекратился, небо прояснилось. По голубому простору плыли огромные острова белых облаков. Дорогу показывал Заяц. Миновали несколько пустых улиц и остановились у небольшого ставка. По зеленой воде плавали широкие листы поздних кувшинок.

– Два дня тому тут ночью рыбачил крестьянин. – Заяц кивнул на торчащую из воды рогатину для удочки. – Здесь его и нашли: словно конь по нему повалялся.

Следователь осмотрелся. Траву и правда будто нарочно измяли и вытоптали.

– Конюшни у местных проверяли?

– Кони тут ни при чем, ваше благородие. – Заяц закусил в уголке рта соломинку.

– Ы-ы! – поддержал его Волк.

Марк пошел вдоль смятой травы. След тянулся между ставками и терялся в подлеске. Вряд ли конь мог так кувыркаться. Да и что ему делать