Изгой Высшего Ранга VIII - Виктор Молотов

— Мы на служебном транспорте, — строго сказал Дружинин.

— Ну Андрей Валентинович, хотя бы на минуточку! Просто посмотреть!

— Саня, мы едем в академию, — отрезал я. — Машину потом купишь. В свой выходной.

— Ладно, — он вздохнул с таким видом, будто у него отобрали любимую игрушку.

— Красненькую, — прошептала Лена, и Саня тут же расплылся в улыбке.

Эти двое были невыносимы.

Денис, сидевший рядом со мной, поправил свои артефактные очки и негромко сказал:

— Хорошо сегодня отработали. Кстати, и утром на спарринге с командой Суздальцева тоже неплохо вышло.

— Да, — согласился я. — Но они не действующие оперативники, в отличие от нас. Было очевидно, что они нас не победят.

Стоило мне это сказать, как автобус внезапно остановился. Резко, с визгом тормозов. Все качнулись вперёд.

— Там что-то светится! — крикнул водитель, вцепившись в руль.

Я поднялся и подошёл к лобовому стеклу.

Впереди, метрах в двадцати, прямо посреди заснеженной дороги мерцал портал. И перед ним стоял человек.

Старый балахон, потрёпанный и выцветший, с рваными краями, которые колыхались на ветру. Капюшон надвинут на лицо. Но из-под него светились глаза. Зелёные. Яркие, как два изумруда, горящие собственным светом.

Снег вокруг фигуры не падал. Снежинки огибали её, будто наталкиваясь на невидимый барьер.

Человек стоял неподвижно. Просто стоял и смотрел на наш автобус. На меня.

В салоне стало мертвецки тихо. Даже Саня перестал улыбаться.

— Это Учитель, — выдохнул Алексей.

Глава 6

— Он не нападает, — заметил Алексей, не отрывая взгляда от фигуры в балахоне. — Словно чего-то ждёт. Или это вообще иллюзия.

Я кивнул. Происходящее и правда выглядело странно. Учитель тупо стоял посреди дороги. Ни атаки, ни угроз. Только зелёные глаза из-под капюшона и невидимый барьер, от которого снежинки облетали его и наш автобус.

За моей спиной царила мёртвая тишина. Все видели это существо. Все знали, кто это. И все понимали, что если он атакует — шансов у нас мало.

— Выйду, — сказал я и поднялся.

— Глеб, подожди, — Маша дёрнулась, но я уже шагнул к двери.

Дверь автобуса с шипением открылась. Холодный ветер ударил в лицо, принося запах снега и озона. Я спустился на ступеньку, готовый к чему угодно. Правая рука уже формировала Пространственный барьер, левая — готовилась к Разрыву. Если это ловушка — отвечу раньше, чем он ударит.

Учитель стоял в двадцати метрах. Не двигался.

И тут позади раздался голос Дружинина:

— Коробки с артефактами пропали!

Я резко обернулся.

Мы забрали все оставшиеся артефакты с собой — и использованные, и новые. Дружинин намеревался передать их в Исследовательский центр ФСМБ вечером, вместе с полной отчётностью об эксперименте. Три контейнера стояли в задней части автобуса, под сиденьями.

Стояли. Теперь их нет.

Спустя мгновение я вновь обернулся к дороге.

На месте Учителя никого уже не было. Пустая заснеженная дорога, мерцающие огни фонарей. Даже следов не осталось. Будто его и не было.

Вот, значит, зачем он стоял. Не чтобы напасть, а чтобы отвлечь. Пока мы пялились на фигуру в балахоне, кто-то порталом забрал контейнеры прямо из автобуса. Тихо, чисто, без единого звука. Идеальная работа.

— Закрываю? — осторожно спросил водитель, глядя на пустую дорогу.

— Да, — вздохнул я и вернулся в салон.

Автобус тронулся. Все молчали. Потом тишину нарушил Стас:

— Как вы это проморгали? — он обернулся к задним сиденьям, где стояли контейнеры.

— Как-как? — Саня развёл руками. Он как раз сидел неподалёку от контейнеров. — Вот они стояли, и вот их нет. Ни звука, ни вспышки. Мы же все пялились на дорогу! И ты тоже!

— Кто ж знал, что их нужно охранять? — поддержала Лена.

— Может, именно поэтому он и появился лично, — задумчиво произнёс Денис, поправив очки. — Для отвлечения внимания. Пока мы смотрели на него, его пространственник работал с тыла.

Денис был прав. Классическая мисдирекция. Фокусник показывает левую руку, а правой вытаскивает карту из рукава. Только здесь вместо карты пропало три контейнера с экспериментальным оружием.

Предугадать это было невозможно. Но я всё равно чувствовал себя как последний дурак. И это злило…

Сзади послышались гудки машин — мы перегородили полосу. Дружинин отдал водителю команду ехать, а сам уже набирал Крылова.

Я тем временем подошёл к тому месту, где стояли контейнеры.

Система, можешь отследить траекторию перемещения объектов?

[Анализ пространственных колебаний…]

[Результат: след искусственно замаскирован]

[Техника маскировки: неизвестна]

[Координаты перемещения: определить не удалось]

Та же история, что и с разломом. И совершенно непонятно — что именно за техники были использованы.

— Эта тварь похитила нашу разработку, — задумчиво проговорил Денис, поправив очки. — И теперь будет искать способы ей противодействовать.

Это было очевидно всем. Но Денис часто проговаривал свои выводы вслух.

— Да, но у него тоже уйдёт на это какое-то время, — напомнил я. — Это не единственные образцы. В исследовательском центре есть ещё. И даже если он изучит конструкцию, наши инженеры смогут усовершенствовать следующую версию быстрее, чем он найдёт противодействие.

На эту разработку, кстати, перевели и Макса — того самого парня, который сделал дрон для разведки разломов. Его технологии уже активно использовали оперативные группы по всей стране. Видимо, кому-то из начальства парень приглянулся своими навыками и его решили продвигать дальше. Что меня несказанно радовало.

Всегда приятно видеть, когда людей оценивают по способностям, а не по статусу. Макс был Пустым, система наконец его заметила. Не часто такое бывает в нашем мире, где твоя ценность определяется цветом свечения кристалла в десять лет.

Пока мы ехали, Дружинин докладывал Крылову о пропаже. И несмотря на то, что громкость динамика была на минимуме, я слышал, как генерал орал в трубку. Что-то про «слепые», «бездари» и «как можно было проморгать три контейнера прямо из-под носа». Потом перешёл на конкретику: «Вы хоть понимаете, сколько стоила эта разработка? Сколько людей работали над стабилизацией?»

Реакция была ему совершенно не свойственна — обычно когда Крылов злился, он говорил почти шёпотом. И от этого шёпота люди бледнели куда сильнее, чем от крика.

А сейчас он кричал. Значит, дело серьёзное. Значит, пропажа артефактов — это не просто потеря железок. Это удар по всей стратегии ФСМБ.

Дружинин слушал молча, изредка вставляя «да, понял» и «так точно». Лицо его было каменным. Видимо, привык. Не