Фарфор Ее Величества - Максим Андреевич Далин

— Прадедушка здесь? — спросил Индар с весёлым удивлением.

И прекраснейший мессир Эглир не просто вышел, а прямо-таки собрался из сумеречных теней, чтобы эффектно выйти на свет и раскланяться.

Гилор шарахнулся, его взгляд сделался совсем диким.

— Сунулся к чернокнижникам, а Сумерек боится, слякоть, — буркнул Норфин.

— Доброе утро, мессир Эглир, — сказал я. — Успеете рассказать до рассвета?

— Погода не радует, милейший, — сказал Эглир брюзгливо. — Дождь, извольте видеть, небо затянуто. Ещё несколько минут, исключительно из уважения к вам, я могу потратить на всю эту белиберду. Так вот. В Резиденции очень скверно, юноши. Отвратительно. Ещё никогда не было настолько скверно. Это во-первых. Во-вторых, я получил весть от мессира Князя с чётким указанием не ходить через зеркала. Во избежание… недоразумений. В-третьих, здесь убили двоих, по крайней мере. Грязная, предельно грязная смерть… вот этот… ренегат… вам расскажет. Вот такие славные обычаи в Лесах, как когда-то пели мужики.

— Слишком общо, — заметил Индар.

— Ах, простите, — Эглир снова поклонился, на сей раз вдребезги иронически. — Молоденькие солдатики прекраснейшего мессира Князя больше сведущи в разведке, а я старик и не умею играть в войну. Могу лишь предположить. Вы закрыли переход на Зыбкие Дороги. И вся эта банда пыталась его открыть чем ни попадя. Но — увы.

— Убили Дайра? — спросил я.

— Да, — Эглир брезгливо скривился. — И какого-то, условно говоря, некроманта из армейских, из тех, кто на фронте, как говорили, заклинал демонов по бумажке. Тщательно убили, старательно, как следует, надёжно… но с раскрытием Путей не преуспели, вот досада!

Гилор взглянул на него возмущённо и жалобно, но не посмел возразить.

— Всё закономерно с Дайром, — сказал я. — Когда рыбаки зовут краба на ужин, ему бы подумать, что выпить с ними не удастся.

Норфин нервно взоржал. На сухом лице Эглира промелькнуло подобие улыбки.

— Однако мне пора, мессиры, — сказал он. — Пасмурно и темно, но я чувствую, что солнце вот-вот взойдёт, хоть и за тучами… А мне придётся лететь из-за всех этих новомодных фокусов с зеркалами.

— Бывай, прадед, — сказал Норфин нежно, протягивая мощную лапищу.

Эглир подал худую длинную кисть в пышной кружевной манжете. Смягчился взглядом.

— Надеюсь, вам повезёт, мой мальчик. До встречи.

Распахнул окно, впустив в приёмную тоскливый запах ночного дождя, и эффектно канул в сырой мрак, обернувшись седым филином.

— Вот видите? — мрачно сказал Норфин. — Переругались все между собой. Они бы и сюда сунулись, и к моим, если б не вампиры. Что они там с Дайром делали — страшно подумать… караул слышал, как он выл и орал… Ко мне приходил Соули этот, пьяный или нанюханный, улыбается, а зрачки — как блюдца. «Хотите же, — говорит, — прекраснейший мессир маршал, быть диктатором?» — а сам всё улыбается, как фальшивый червонец… Выставить-то я, конечно, его выставил, но уж совсем потерял понимание, что у них там творится. И что они от меня-то хотят теперь?

Мы переглянулись с Индаром.

— Надо идти и разбираться, что они хотят, — сказал он. — Ничего хорошего.

— Ох, — сказал Норфин, — идите уж. Господь в помощь.

— Похоже, я уже почти белый, — фыркнул Индар, но тему развивать не стал.

Мы отправились в королевские покои.

У парадного входа маялись двое особистов в гвардейских мундирах, сидящих на них, как ливреи. От них несло спиртным, аж глаза защипало, они выглядели встрёпанными, перепуганными и больше больными, чем пьяными.

— Где ж вас носило, прекраснейший мессир Клай? — со всхлипом спросил белобрысый громила с красной мордой. — Неужели впрямь… это вас… это вы… вот чтоб вам…

— Смирно, — сказал я.

Он среагировал, заткнулся и попытался выпрямиться.

Барн сделал такое движение, будто собирался сплюнуть на пол, но спохватился и буркнул:

— Развели свинарник… Мессир бы Норфин им дал!

— Мне кажется, ягнёночек, — сказал Индар, брезгливо отодвинул гвардейца и открыл дверь, — что мессир Норфин им ещё даст. И добавит на сладкое. Чуть позже.

В покоях короля было скверно.

Тут и раньше-то не райские розы колосились, но сейчас мне показалось, что адский смрад, словно копоть, осел на стенах. Тут убивали, да — вернее, тут приносили кровь, боль и жизнь в жертву каким-то особо гнусным адским сущностям. Духов я не видел и не слышал, — боюсь, что с ними всё сталось не менее гадко, чем с их телами, — но ощущение грязной смерти, невыносимых страданий, предсмертных проклятий, сожалений, ужаса мне показалось не слабее, чем бывает на поле боя.

В приёмной короля мы застали некоторых блистательных вельмож из окружения Нагберта — в таком виде, что смотреть было смешно, срамно и жалко.

Молодой красавчик в чёрном фраке, с чёрными кудрями и физиономией одновременно туповатой и несчастной, — «лотос» начал его отпускать — сидел в кресле, развалясь и закинув ногу на подлокотник, и пытался, видимо, сконцентрировать взгляд на нас. Зарёванная Люнгера куталась в шаль в тёмном углу, зыркала оттуда злобно. Старикан Гролд то ли дремал, то ли умер на диване у камина. Выглядел он, во всяком случае, вполне трупом — меня поразили его синие даже в жёлтом электрическом свете пальцы. Какой-то жалкий франтик в сюртуке с искрой спрятал лицо в ладони, стонал и трясся — может, это был Аксиль, а может, и нет, не поймёшь. У открытого окна пытался продышаться штабной в мундире перелесских особистов, но, судя по трупной морде, у него плохо получалось.

И на нас эта шайка взглянула устало, без особого интереса. Они уже набегались и напаниковались, силы кончились.

— Так, — сказал я. — А Нагберт?

— В кабинете! — сообщил фрачный красавчик несколько даже весело. — Заперся и сидит. Может, удавился?

— Заткнитесь, Соули! — яростно рявкнула Люнгера. — Во имя Бездны — заткнитесь!

— Я вот заткнусь, — продолжал Соули, чья физия сама собой расплывалась в идиотской ухмылке, — а ты-то, Лягушечка, что будешь делать? Тэйгил-то смылся, свинья он неприятная… хорошо иметь мотор под рукой… а кто заедет за мной? У-уу, давайте бить зеркала, мессиры! В них теперь, помяните моё слово, никакого…

Люнгера подскочила и врезала ему по роже так, что голова мотнулась.

— Заткнитесь! Подонок обнюханный!

— А мне Орстера будет не хватать! — то ли взрыднул, то ли хохотнул Соули, будто не заметил оплеухи. — Как же мне будет его не хватать, бедняжечки! — и захихикал с привизгом. — Ну давайте же зеркала бить, а? А потом Люнгеру в шипучке искупаем…

— У-уу! — скулил в это время Аксиль, и я подумал, что он, видимо, тоже изрядно вдетый. — О-оо! У-у!

— Во дурдом! — поразился Барн. — Ещё господа называются, аристократы с Даром…

— Лягушка, — сказал Индар, — похоже, вы тут самая трезвая. Объясните ради девятого круга, что вообще происходит. Мы ничего не