Госпожа семи печатей любви - Женя Сталберг
Второй они направился ко мне, открывая вид на поверженного айжина, и я взвыла от горя, нахлынувшего лавиной:
— Не-е-ет!
Иори стоял на коленях. Его тело пронзило острие катаны на половину. Фигура полностью объята тьмой, в отличие от ужасающе прекрасного вида вокруг него.
После такого удара в живот человеку ни за что не выжить.
Меня будто саму пронзило лезвие. Внутри что-то оборвалось. Раскололо на несколько частей.
Слёзы затуманили взор. Перед глазами расплылась мужская фигура, холм и ночное небо.
Гигантское чудовище ударило меня в живот ногой, и я с силой врезалась в стену.
Из глаз посыпались искры.
Острая боль охватила всё тело.
— Иори! — крикнула я, желая встретиться хоть взглядом, раз не могу взять его за руку и быть рядом.
Неожиданно его руки сдвинулись с места. Он схватился обеими ладонями за лезвие и потянул в обратном направлении.
Мужской душераздирающий рёв распространился эхом. Его будто разрывали на части нестерпимая боль и первобытная ярость.
Я всхлипнула.
Он жив, но какой ценой?!
Его терзает агония, а я ничем не могу помочь.
Иори облегчённо заорал, достав клинок из собственного тела. Его голова повернулась ко мне, и его мышцы ещё больше напряглись.
— Я жив, Рэна! Всё хорошо! Вставай! — слова айжина придали моему духу сил.
Я коротко вздохнула, поскольку ушибы в рёбрах не позволяли большего, и упёрлась в руки.
Иори, пошатываясь, встал. Он перекрутил рукоять чужой катаны в руке и громко позвал:
— Ну, твари! Сюда! Или струсили?! Давайте! Налетайте!
Я поспешила встать, однако все движения замедлились.
Голова закружилась, потому привалилась к стене минки.
Иори свирепо нападал на врагов больше нас в пять раз и уходил от ударов удивительно быстро. Он махал и рубил лезвием кости. Сперва кисти, затем руки до локтей, нижние конечности и в конце головы. Он расчленял и расчленял, напитывая каждое движение ненавистью.
Я ужаснулась, как быстро он управился с двумя помеченными, превратившимися в они, и шагнула к нему навстречу. Его грудь быстро и высоко вздымалась, словно из неё вот-вот что-то и вырвется.
Можно было предположить, что всё дело в гневе и схватке. Требуется восстановить дыхание. Но встреча с двумя чудовищами не осталась незаметной.
Ярость не оставила его душу, а вцепилась своими цепкими когтями в минуты отчаяния.
Вокруг вновь воцарилась гнетущая тишина. Однако, в отличие от прошлого раза, давящие ощущении в груди подсказывало иное.
Я поспешила к нему, чтобы избавить от печати.
Белки его глаз окружили чёрные вкрапления, а сами они расширились. Его взор стал невидящий. На лице замерцала маска демона.
Я онемела от ужаса.
Иори упал на колени и закричал от демонической тьмы, что принялась сжигать его душу без остатка.
Моё сердце разрывалось на куски. Его муки, словно иглы, вонзались в моё нутро снова и снова. Словно пытка. Время уже шло на секунды. Мне не успеть... И я решила сделать единственное, что продлит ему время.
— Иори! — закричала я.
Его бездонные глаза нашли меня. Такие безэмоциональные, пустые и чужие.
А у меня всё помутнело от печали.
Я зажмурила глаза и изо всех сил вогнала в себя клинок.
Слёзы потекли ручьём по щекам.
— Ах... - застонала от острой, резкой боли, из-за которой бросило в жар и холодный пот одновременно.
Я упала на колени.
— Неееет! — закричал Иори не своим голосом. Слишком громко и живо.
Мерцание чудовищного лика прервалось. Глаза прояснились отчаянием.
Мой Иори...
Больно...
Всё тело онемело.
Холодно...
Однако всё не важно, пока он в сознании...
В мгновении ока айжин оказался рядом и упал на колени рядом со мной. Он впился руками в мои плечи, поддерживая, и взвыл:
— Зачем?! Рэна… Зачем ты это сделала… Нет… — безнадёжность в его голосе заставило сорваться слёзы с моих глаз.
Больно…
Сил нет.
Я взяла всю волю в кулак и сосредоточила всю силу в правой руке. Лезвие к моему изумлению, с лёгкостью покинуло моё тело, и я едва не уронила рукоять. Пальцы совсем перестали слушать. Это самый долгий момент в моей жизни. Он заставил меня вспомнить, за что идёт моя борьба с собственным телом.
Я разозлилась на себя. За своё бессилие, за свою слабость.
Нет времени жалеть себя. Я Вершительница демонских судеб. Я Госпожа семи мечей. Госпожа семи печатей.
Я упала в объятия к любимому. С одной стороны натянула ткань, а с другой вогнала в ткань острие. Та тут же разорвалось под натиском.
Все звуки заглушило свирепое громыхание небес, что засверкали вокруг нас, словно в день или в ночь Обона*.
Я повернула лезвие почти что плашмя и провела по коже из последних сил.
Иори взвыл, как раненый зверь, сжимая меня в своих объятиях.
Мы завалились на бок
— Рэна… — прохрипел он, опуская взгляд мне на живот.
Я протянула руку, чтобы коснуться его подбородка.
— Всё будет хорошо, Окику-сан. Всё будет хорошо… Дыши… — тяжело выдохнул Иори.
Тяжёлые веки сомкнулись, но я всё равно ни о чём не сожалею. Я благодарна всем Ками и Богам мира, что дали мне сил выполнить свою последнюю волю.
И будут мне небеса пухом...
.
.
_________________ * Обон или Бон — японский трёхдневный праздник поминовения усопших. Принято думать, что в это время года души усопших возвращаются к живым и своим семьям. Его называют Праздником фонарей, так как с наступлением темноты они вывешиваются родными, дабы души усопших могли найти путь домой.
Глава 66. Служители
Иори
Не передать словами, как всё перевернулось внутри, когда Рэна вонзила в себя клинок. Тело бросило в неистовый жар и холод одновременно. Воздух выбило из груди, словно мне дали под дых. Мгла ринулась обратно в потаённые уголки души, пока я спешил поймать её в свои объятия.
Одна только мысль о том, что она умрёт, убила меня. Испепелила пуще любой демонской печати. Всё исчезло вокруг. Остался лишь её едва бодрствующий взор, который я ловил, словно утопающий, страшась упустить хоть миг.
Только когда она избавила меня от печати, осознал её умысел. Я был готов погибнуть с ней на том самом месте. Провалиться сквозь землю, явиться в Вечную землю, забрать её себе и никогда не отпускать.
Только клинок, который, как мне показалось, вонзился в её плоть, не оставил на её плоти ни капли крови. Осознание этого факта окатило меня тёплой волной облегчения.
— Рэна?! — шепнул я.
Она и бровью не повела.
— Окику-сан, проснись…
Я прикоснулся к её щеке. Холод мраморной плоти отрезвил, из-за чего у меня
