Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
Лавандея взбежала на верхний этаж, не чувствуя ног. Не без труда пробилась сквозь толпу вооруженных стражников. Сердце едва не выпрыгнуло из груди, когда она с ужасом услышала донесшийся из ее покоев лязг металла и девичий визг.
Из распахнутой настежь двери в коридор выбежала трясущаяся служанка.
Лавандея вихрем влетела внутрь.
Ну, так и есть. Брант, злой и покрывшийся красными пятнами, стоял спиной к закрытой двери в спальню Мирты и отбивался от двух наступающих на него нехирцев. Не менее злой и покрывшийся пятнами Ингит потрясал своей глефой, рычал и подначивал:
— Ну же, бездельники! Это всего лишь один щенок, неужели так трудно его обезоружить?
— Что здесь происходит, Ингит? — крикнула Лавандея, бросаясь вперед.
Холдор повернул к ней перекошенное яростью лицо.
— А! Наконец-то и ты здесь, ведьма! Это ты объясни мне, что здесь происходит! У нас был уговор!
— Разве я его нарушала?
— А это что? — он с рычанием ткнул острым концом глефы в сторону дерущихся солдат. — Уйми своего бешеного пса, Лавандея, и пусть отойдет от двери, или, клянусь бездной Геера, ни ты, ни эта дура Ифи не заставите меня сохранить ему жизнь!
— Стоп! — закричала Лавандея, пытаясь разнять новую атаку. — Стойте, все! Брант, остановись наконец!
Солдаты послушались. Брант бросил беглый взгляд на Лавандею, но продолжал держать в поле зрения всех окруживших его врагов. Вся его напряженная поза выражала готовность к атаке, мышцы вздувались под свадебной рубашкой, но он хотя бы внял голосу разума и медленно опустил свой укороченный клинок.
— Брант! Что ты творишь? Я тебе что велела?
— Да он сорвался с цепи! — заорал за ее плечом взбешенный Ингит. — Что ты с ним сделала? Где твое хваленое заклятье? Почему он не слушает моих приказов?
— Ингит, умолкни! — рявкнула Лавандея. — Я все улажу сама. Брант, отдай мне оружие.
Брант, все еще тяжело дыша, теперь полностью сосредоточил внимание на Лавандее. Посмотрел на нее широко распахнутыми серыми глазами с затаившейся в них холодной решимостью, и покачал головой.
— Нет. Я не позволю ему забрать леди Мирту.
Она застонала, закатив глаза к потолку.
— Брант! Ну почему, почему обязательно надо все портить? Немедленно отдай мне оружие, или…
— …или? — хрипло переспросил он, с вызовом глядя на нее.
Она с такой же решимостью шагнула ближе — вплотную к нему — и ухватилась за основание лезвия у самой гарды.
Слава сплоченным богам, что она не успела снять верховые перчатки.
— Или тебе придется меня убить, — сказала она. И добавила тише: — Не дури. Все шло как нельзя лучше, Амелия ждет у храма, Амис готов вступить в роль, а ты именно сейчас решил все испортить?
— Я… не позволю…
— Ты или веришь мне, — зашипела она, раздражаясь. — Или нет. Выбирай прямо сейчас.
И она крепче перехватила лезвие, дернула клинок на себя.
Брант заскрипел зубами и нехотя разжал пальцы. Лавандея вздохнула, отступила на шаг и с омерзением швырнула клинок — он улетел под кушетку.
— А теперь — отойди, пока его светлость еще готов проявить к тебе милость. Помни, у тебя сегодня свадьба…
— Милость?! — заорал сзади Холдор. — Свадьба?! Я тебе покажу милость и свадьбу, щенок! Да я с тебя лично шкуру сдеру, до самой смерти сидеть не сможешь.
Лавандея и рта не успела раскрыть — Холдор с силой оттолкнул ее в сторону, и она, не удержавшись на ногах, отлетела вслед за брошенным ею мечом.
— Ингит, нет!
Но он уже выхватил свернутую кольцом короткую плеть, висевшую на поясе его оруженосца, и со свистом обрушил ее на Бранта. И снова. И снова. Ярость его хлынула через край, кровью заплыли глаза, хлесткие удары сыпались на Бранта с такой быстротой, что плеть сделалась невидимой глазу. Лавандея, поднимаясь и снова падая, путаясь в проклятых юбках, лишь успевала замечать, как рвется на широких плечах белоснежная рубашка, как покрываются кровью руки в прорехах.
Один удар рассек Бранту лицо.
А тот стоял столбом и смотрел на озверевшего Холдора с лютой ненавистью, от которой Лавандее стало страшно.
— Ингит, прекрати! — заорала она, кидаясь всем весом на его локоть.
Но тот оттолкнул ее снова — с силой, которой она не могла противостоять.
Вот теперь Брант наконец отмер. Выбросил руку, поймал плеть за невидимый наконечник, дернул на себя. В очередной раз поднимаясь, Лавандея увидела, как пошатнулся вперед зарычавший Ингит.
— Остановитесь, оба!
Но где там. Брант умело подсек ему ноги, повалил на пол. Молниеносным движением выхватил из-за пояса Ингита глефу и прижал острием к кадыку поверженного врага.
Нехирские солдаты, сбросив первое оцепенение, ринулись на помощь господину, готовые вонзить свои алебарды и клинки в спину Бранта.
— Ну, все, — выдохнула Лавандея и метнула в их сторону брызги из умывального таза. — Всем стоять.
Солдаты остановились, как вкопанные.
— Лживая ведьма! — завопил вмиг осознавший все Холдор. — Предательница! Я отменяю наш уговор, пошла прочь из моего замка!
— Этот замок больше не твой, и не тебе им распоряжаться, — едко бросила Лавандея, потирая ушибленное колено. — И ты опоздал с расторжением уговора: я отменила его первой.
Холдор заревел так, что зазвенело в ушах.
Не успела Лавандея разогнуться и перевести дух, как в открытую дверь с торжествующим воплем ворвался Амис Налль.
— Брать их живыми!
Малленорцы, в назначенный час освобожденные от заклятия, ринулись выполнять приказ господина.
— Брант, ты в порядке? — спросил Амис, участливо наклонившись над ним.
Тот лишь дернул плечом, с холодным остервенением затягивая на запястьях брыкающегося Холдора гибкую часть плети.
— Он твой, господин.
— Благодарю за службу, парень, — произнес донельзя довольный Амис и хлопнул Бранта по плечу.
Тот вздрогнул, с рассеянным недоумением посмотрев на рассеченный рукав, из которого проступала кровь.
— Запри эту падаль в подвале и принимай командование, пока нехирцы не разбежались. Только живыми брать, Брант! За каждого убитого ответишь лично!
Брант мрачно повернул голову в сторону Лавандеи. Она вздрогнула: с этим обвиняющим взглядом, с этим следом от плети через все лицо, с этими плотно сжатыми губами он был страшен. Пока она смотрела на него, не решаясь заговорить, он перевел взгляд на Амиса, угрюмо кивнул и молча вышел вон, потащив за собой исторгающего проклятия Холдора.
Лавандея шмыгнула носом.
Ну почему, почему все должно было
