Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
— Но как же… я не понимаю. Как ты посмел ослушаться его? — застонал отец. — Ведь водное заклятье этой ведьмы связало всех нас!
— Но только не меня, — признался Брант, и ужасно разволновался, готовясь признаться в другом, сокровенном. — Я и леди Орфа… Мы любим друг друга. И она на нашей стороне.
Глаза отца наполнились страхом.
— Что? Что ты сказал? Ты и ведьма? Милосердные боги, нет! Не может этого быть! Она сломала судьбу Амиса Налля, разрушила жизнь нашей семьи, а теперь решила погубить тебя окончательно?!
Брант нахмурился. Наклонился и сжал ладонью плечо отца.
— О чем ты? Какое отношение баронесса имеет к жизни нашей семьи?
Лицо отца, прорезанное глубокими морщинами, которых Брант не помнил прежде, исказилось, словно от боли.
— Когда-то я учил вас обоих, тебя и Дарана, что честь мужчины — дороже жизни.
— Так и есть. Мне кажется, оба мы усвоили этот урок.
— Но это не так, мальчик мой. Иногда честь — лишь пустой звук, а иногда она тождественна глупости.
— Я не понимаю тебя. Говори прямо, отец.
— Ты знаешь, почему я лишился титула и впал в немилость у Наллей?
— Откуда мне знать? Ты никогда не признавался нам в этом.
— Так признаюсь сейчас. Тринадцать лет назад Фернис Налль прислал мне письмо с приказом явиться к назначенному сроку в Серый Гриф. И я явился — к собственному несчастью. Там я узнал, что Фернис задумал устроить травлю — девушки, полюбившейся его сыну, чтобы расстроить их свадьбу. Бароны должны были выразить ему солидарность и так унизить девицу, чтобы та больше и носа не высунула из своего леса.
Брант сглотнул.
— И ты… согласился?
— Я был как в дурном сне. Сказал Фернису в лицо, что не стану участвовать в этой травле. Что все это лишнее, что недостойно мужчины, и воспитать непокорного сына можно иначе. Он разозлился. А я…
— А ты?
— Я добрался сквозь толпу до этой дуры, что рыдала и исторгала проклятия. Толпа напирала, намереваясь ее разорвать — а может, и что-то гораздо хуже… Когда в нее полетели камни, я втащил ее на свою лошадь, закрыл собой и отвез в лес, где ей было и место.
— Ты… защитил ее? — выдохнул Брант.
— Защитил. На свою погибель. Дура дурой, но она не заслуживала такого.
— А потом?
— А потом я вернулся. И Фернис призвал меня к ответу. Но я уперся, как…
«Как я», — усмехнулся собственным мыслям Брант.
Отец расстроенно махнул рукой.
— И вот тогда я лишился всего. И вас тоже лишил… Меня объявили клятвоотступником. А ты знаешь, какое наказание полагается за это.
— Казнь, — тихо сказал Брант.
— Не только моя. Но и всей моей семьи. Я подставил всех вас под удар. Из-за ведьмы, которая прокляла дуралея Амиса, его несчастную жену и их ни в чем не повинную дочь!
— Она прокляла только Амиса, — чуть слышно возразил Брант. — И сожалеет об этом. Проклятье леди Амелии и леди Мирты… В общем, это случайность.
— Случайность или нет, но именно оно сейчас выжимает по капле жизнь из графини. А ты… Брант, ты попал в жернова. Тринадцать лет назад Фернис пощадил меня, позволив остаться в живых. Я подумал тогда, что легко отделался, лишившись титула и отдав тебя в услужение Наллям. Но выходит, что я ошибался… Ты не можешь нарушить клятву, данную Амису, а баронесса в сговоре с Холдором, и тот сведет тебя со свету, если узнает, что ты пошел против него.
— Она больше не в сговоре с Холдором. Мы с ней действуем сообща. Богомерзкой свадьбы не будет, я немедленно заберу леди Амелию и отвезу туда, где она не погибнет. Лавандея снимет проклятье с леди Мирты, и мы вместе придумаем, как вернуть в Малленор справедливость.
— Нет, Брант, — охваченный ужасом, прошептал отец. — Нет! Даран воевал против Холдора, и теперь он в плену. Даран, мой сын… Его казнят, если я нарушу уговор.
— Не успеют, — заверил его Брант, понимая, что придется решать одной проблемой больше.
— Ты что же… — Отец облизнул пересохшие губы. — Собираешься устроить переворот?
— У меня нет другого выхода. Сейчас я единственный, кто способен противостоять Холдору. Где леди Амелия? В комнате матери?
— Брант… нет. — Отец, как безумный, затряс седой головой. — Нет! Я не могу тебе позволить. Даже если и хотел бы, не могу! На мне это богомерзкое водное заклятие. Прости, но тебе придется уйти.
— Это ты меня прости, — вздохнул Брант, окидывая взглядом кабинет. — Но ты не сможешь мне помешать.
Вот эти подхваты для штор, которые мама когда-то выписала из самой столицы, вполне подойдут.
Отец проследил его взгляд и тихо охнул.
Но ничего. Ему не придется сидеть в кабинете связанным слишком долго. Бранту хватит всего несколько часов, чтобы оторваться от погони и отвезти леди Амелию в безопасное место.
***
— Плохая!
По щекам девочки струились слезы боли и гнева, ее всю трясло в припадке безумия, но Лавандея ничего не могла с этим поделать.
Она растворила в подготовленном зелье каплю крови, ради которой пришлось уколоть палец несчастной Мирты, и сосредоточилась на заговоре. Должно сработать. Это наверняка должно сработать!
На бледной коже девочки отчетливо проявилась сеть черной паутины. Лавандея аккуратно подцепила переплетение нитей, опутавшее узкую кисть Мирты, и потянула на себя.
— А-а-а! — что есть силы завизжала девочка. — Плоха-а-ая!
Нянька Агата не вытерпела, схватила воспитанницу в охапку и посмотрела на Лавандею с лютой ненавистью.
Зубы Ваала. Проклятье сидело крепко и, как все сильнее подозревала Лавандея, настолько глубоко вросло в мышцы, сосуды и кости, что силком отделить его от Мирты, оставив ту в живых, не представлялось возможным.
Разве что… может, попробовать смешать ее кровь с кровью Амиса? В конце концов, это он главный объект проклятья. Что, если применить заговор кровной связки и попробовать переманить паутину на него? Ему-то хуже уже не станет.
Наверное.
Лавандея в сомнении посмотрела на захлебывающуюся в рыданиях девочку и вздохнула.
Нет, в этом случае Амису
