Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
О Лавандее.
Когда впереди показалась крепостная стена, за которой укрывалось родное поместье, он позволил коню умерить галоп. Да и самому не мешало слегка отдышаться.
Мост через ров был опущен: наместник Лакнир не опасался вторжения. Конь процокал копытами по обветшалой, но все еще крепкой древесине моста, миновал замковые ворота и огляделся.
Мамин палисадник остался таким же, как при ее жизни. Отец всегда считал его женской блажью, и Брант опасался, что найдет его заросшим, запущенным, а то и вырубленным под корень. Но видимо, не только Брант страдал неподобающей для мужчины сентиментальностью. Отец, похоже, позволил садовнику ухаживать за осиротевшим садом: трава и кусты были аккуратно подстрижены, а любимые мамины уступчатые клумбы радовали глаз рядами распустившихся цветов, создающих приятный узор из искусно подобранных оттенков. Брант невольно вскинул взгляд на окно маминой спальни, выходившее на этот сад. Оно было распахнуто. И ему показалось, что там, внутри, шевельнулись занавески.
Сердце бешено заколотилось, но тут же замедлило ритм. Конечно же, это не мама. Брант вспомнил, что в замке живет семья старшего брата: жена и малолетние дети.
А может, там леди Амелия…
Брант остановил коня у развилки выложенных брусчаткой дорожек. Одна из них вела к дому, другая — на задний двор, к хозяйственным постройкам. Старый конюх, заслышав стук копыт издалека, прихромал как раз вовремя. А вот дворецкий, незнакомый Бранту мужчина, показался из парадного входа только сейчас и неспешно, с достоинством шествовал навстречу гостю. Его лицо отражало напряженное раздумье: кого это принесло, и доставит ли нежданный гость лишних хлопот?
— Отвести лошадь в конюшню, ваша милость? — согнулся в любезном поклоне конюх, явно не узнавший его. — Или господин сюда ненадолго?
— Пип, дружище, — расплылся в улыбке Брант, раскинув объятия. — Меня не было дома несколько лет, но ведь не настолько же я изменился.
Конюх ахнул, прикрыв узловатой ладонью рот. А потом поклонился еще раз, и еще, хотя старым костям такие поклоны явно давались с трудом.
— Господин Брант! Простите, не признал!
— Эй, Пип, прекрати кланяться, мы же теперь ровня, — добродушно хохотнул Брант и все-таки сгреб старика в объятия. И добавил тише над самым его ухом: — Как отец?
— Жив, здоров, — так же тихо ответил Пип, утирая со сморщенной щеки скупую слезу. — А вас уж и не чаяли увидеть.
— Кхм, — раздался неподалеку чужой голос. — Приветствую в резиденции наместника Лакнира, господин. Следует ли сообщить о вашем прибытии хозяину?
— Да уж, не помешает, — ответил Брант, отпуская старика.
— И как доложить о вас?
— Доложи, что к нему приехал сын. По срочному делу.
Дворецкий озадаченно моргнул, но поспешил учтиво поклониться и отправился исполнять поручение.
— А вы… с какими вестями, господин? — забеспокоился Пип. — Ваш брат… все ли с ним в порядке?
— Хотел бы я это знать, — слегка помрачнел Брант. — Мне известно лишь то, что он жив. Но и это в наши времена уже немало, не так ли, дружище?
Старик горестно вздохнул и тише добавил:
— Наши времена… меняются слишком быстро. А что с его светлостью Наллем, господин? Правду ли говорят, что его собираются казнить?
Брант утешающе похлопал старика по плечу.
— Это мы еще посмотрим, старый друг. Времена меняются, но жизнь богата на сюрпризы, не так ли?
Он бы охотно задержался еще и потолковал бы со стариком о разном, но дворецкий вернулся с приглашением неожиданно быстро. Пожалуй, это хороший знак.
Ругул Лакнир ждал его в передней приемной и выглядел по-настоящему взволнованным. Он шел Бранту навстречу, опираясь на костыль — последствие старой боевой раны — и крепко сжал Бранта в объятиях, не дав тому опомниться.
— Я рад тебя видеть, сын. Так значит, это правда? Холдор исполнил свое обещание и отпустил тебя? Но как же твоя кровная клятва? Я так боялся, что она убьет тебя…
Брант оглянулся на немногочисленных слуг, что сновали по дому, бросая на господ любопытные взгляды, и тихо ответил:
— Я тоже рад тебя видеть, отец. Но дело, с которым я приехал, не для чужих ушей. Мы можем уединиться?
Отец провел его в малый кабинет и самолично запер дверь.
— Рассказывай.
— Я приехал за леди Амелией.
Отец вздохнул, как показалось Бранту, с облегчением.
Боги… Как он похудел за эти годы… Волосы, некогда светло-русые, как у него самого, теперь стали совсем седыми. И эти печальные морщины у глаз…
— Хвала сплоченным богам, ты прибыл вовремя. Леди Налль… ей становится хуже с каждым часом. Я уж забеспокоился, что она и до свадьбы не доживет. Утром отослал гонца с вестью в Спящий Гриф, но не думал, что за графиней пришлют так скоро.
Брант помрачнел.
— Так ты знаешь о свадьбе?
— Как не знать. Конвой, что привез сюда леди Налль, передал мне и послание от нового графа. В нем был ультиматум. Я должен держать леди Налль у себя до свадьбы ее дочери, которая должна состояться… постой-ка… уже завтра? И вернуть ее обратно доверенному лицу Холдора, который приедет от него с запечатанным письмом. — Отец возвел на него усталые глаза. — Ты… ты ведь и есть то самое доверенное лицо, Брант? Холдор в послании заверил меня, что тебе будет обещано большое будущее и личная графская протекция. Но скажи, как тебе удалось избавиться от кровной клятвы?
Брант молчал, глядя в полные надежды глаза отца. А тот, уловив что-то в его лице, с беспокойством уточнил:
— Письмо с печатью ведь при тебе, верно? Хоть ты мне и сын, но правила должны быть соблюдены.
— Буду честен с тобой, отец. Я приехал не по поручению Холдора, а вопреки ему.
Ругул Лакнир охнул и отступил на шаг назад.
— Что ты такое…
— И свадьбы, которую он задумал, не будет.
— Но… но… — Отец тяжело сел в любимое затертое кресло и вытянул вперед негнущуюся ногу. — Но он ведь обещал… В письме было и о твоей свадьбе, Брант! Ты и графская дочка…
— Этой свадьбы тоже не будет.
— Но… он обещал, что вернет мне баронство и позволит тебе наследовать!
— Мне жаль, отец. Ты прав: я дал кровную клятву его светлости Амису Наллю и буду до конца своих дней верен ему и его семье. Твоей
