Трусы на люстре, или И смех, и грех - Елена Амеличева

- Чего надо? - рявкнул голос, от которого у заложило уши, а Каркуша на плече подпрыгнул и больно клюнул меня в ухо, выражая солидарность.

- Я от тетушки Филиппы, - сказала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и не дрожал. - Помощница. По хозяйству. Управляющая временная. Повар, лекарь и моральная поддержка в одном лице.

Глаз моргнул. Потом еще раз. Казалось, он пытался переварить услышанное, но информация застревала где-то на подступах к мозгу.

- Помощница? - переспросил голос с такой интонацией, будто я предложила ему помочь с организацией собственных похорон. - Мне не нужна помощница.

- Тетушка Филиппа сказала, что нужна.

- А тетушке Филиппе давно пора мозги вправить!

- С ней поспоришь, - пожала плечами, демонстрируя полное согласие с этим фактом. - Но раз уж я приехала, может, откроете? А то я тут на солнце спекyсь, а у меня, между прочим, кожа чувствительная. И ворон на плече тоже нервничает, может клюнуть.

Глаз уставился на меня с недоверием, потом перевел взгляд на Каркушу, который в ответ зловеще каркнул и щелкнул клювом.

- Кожа у нее чувствительная, - передразнил голос. - Вор-р-рон нервничает! А то, что я тут вообще никого не жду, не ждал и ждать не собираюсь, это ничего?

- Ну, не ждали, и ладно, - философски заметила я. - Я не гордая, могу и без торжественной встречи с оркестром. Просто впустите. Дальше разберемся.

- Не впущу.

Ну вот, приехали.

- А тетушка Филиппа сказала, что вы будете сопротивляться, но я должна настоять.

Глава 35 Атамир. Перед дорогой

Глава 35 Атамир. Перед дорогой

Кабаньи туши, к счастью, разделывали на заднем дворе. Это избавило меня от необходимости лицезреть окровавленные останки, пока я пытался собрать себя в дорогу. Мать велела ехать к Зое. Мать, которая час назад чуть не пристрелила меня на охоте, а до этого полжизни твердила, что я женился на «выскочке из обедневшего рода».

Я поднялся в свои покои. Комната, где мы с Зоей прожили десять лет, теперь казалась чужой. Жена умудрилась забрать не только детей и зверинец, но и… жизнь из этого места. Подушки на кровати лежали ровно, но безжизненно. На туалетном столике остались только её недорогие духи, которые я всегда считал плебейскими, а теперь вдруг показалось, что именно этот запах и есть дом.

- Идиот, - уже привычно сказал своему отражению в зеркале. Отражение согласно кивнуло, пригладило растрепанные белые волосы и попыталось изобразить решимость. Получилось плохо.

Чемоданы собирать не имело смысла - я не собирался задерживаться. Дорога до проклятой тетки Филиппы занимала полтора дня экипажем, если гнать лошадей. Я решил, что поеду верхом. Быстрее. И меньше шансов, что мать передумает и пристрелит меня прямо во дворе.

Я вышел в коридор и направился к лестнице, чтобы спуститься в конюшню. И почти прошел мимо двери в мамину комнату.

Почти.

Уже взялся за перила, когда услышал голоса. Мать с кем-то разговаривала. Тихо, но не шепотом - доверительно, как говорят с теми, кому не нужно повышать голос, чтобы быть услышанным.

Я замер. Второй голос был мужским, неразборчивым, словно говоривший находился за тридевять земель или… в кристалле. Точно. Мать пользовалась магической связью. Дорогой артефакт, который она берегла для самых важных разговоров.

Я должен был идти. Это не мое дело. Мать всегда вела свои интриги, и меня они никогда не касались. Но ноги не слушались.

- …всё будет в порядке, - услышал голос матери. Спокойный, даже ласковый. С кем она могла говорить так? Она даже со мной, единственным сыном, никогда не разговаривала таким тоном. - Атамир поедет за ней. Я позабочусь, чтобы он не свернул с пути.

Пауза. Мужской голос что-то ответил - короткое, резкое, похожее на приказ.

- Знаю, - мать вздохнула. Впервые в жизни я слышал в ее голосе что-то похожее на… усталость? - Знаю, что дурак. Но он мой сын. И он исправит всё. Я заставлю. Они помирятся.

Сердце пропустило удар. О ком это она? Обо мне и Зое? С чего вдруг мать, которая всю жизнь ненавидела мою жену, так печется о нашем примирении?

- Не волнуйся. Зоя умная девочка. Она поймет. А если нет… - мать сделала паузу, и я услышал, как скрипнуло кресло - она встала. - Я найду способ убедить ее. У меня есть кое-какие козыри.

Козыри? Какие козыри? О чем, демоны побери, она говорит?

Я прижался к стене, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Внутри росло нехорошее предчувствие. Мать никогда ничего не делала просто так. Если она вдруг решила, что Зоя должна вернуться, значит, это нужно не мне и не детям. Значит, это нужно ей. Или… тому, с кем она говорит.

Я должен был уйти. Развернуться, спуститься вниз, сесть на лошадь и уехать к чертям, подальше от этих семейных тайн, которые обещали быть липкими и опасными.

Но вместо этого я протянул руку к двери.

Петли не скрипнули. Зоя всегда следила за этим - заставляла слуг смазывать каждую дверь, каждую половицу, чтобы в доме было тихо. Я как-то смеялся над ее кропотливой заботе о мелочах. «Зачем? - спрашивал. - Мы не воры, чтобы красться». «Чтобы слышать, - отвечала она. - Чтобы тишина была настоящей, а не пугающей».

Сейчас я был благодарен ей за эту привычку.

Дверь приоткрылась на несколько сантиметров. Я заглянул в щель.

Мать стояла посреди комнаты, повернувшись ко мне спиной. Перед ней на столе горел алый кристалл - тот самый, для дальней связи. Его свет пульсировал в такт голосу собеседника. Мужской голос, который я не мог разобрать, звучал отрывисто и, кажется, сердито.

- Я всё понимаю, - мать кивнула, хотя собеседник не мог ее видеть. - Но ты должен дать мне время. Атамир упрям как осел, но он не настолько глуп. Он поймет, что без Зои ему не жить. А она… она любит его. Я вижу. Несмотря на всё.

Она любит? Моя жена? После всего, что я сделал?

- И еще, - мать понизила голос, и мне пришлось напрячь слух. - Ты обещал мне, что не тронешь детей. Держи слово. Иначе я сама…

Она не договорила. В этот момент кристалл мигнул, и мужской голос что-то резко оборвал. Мать вздохнула, провела рукой по лицу - жест, которого я никогда у нее не видел.