Тэнгу - Мария Вой
– Я сражался за Райко, если ты забыл, – пролепетал Аяшике.
Краска бросилась в лицо Ринго. Аяшике, к своему стыду, осознал, что даже не пытался использовать имя Манехиро, чтобы надавить на Шогу. Поразмыслив, Аяшике примирительно сказал:
– Ринго – великий мечник. Уверен, он одолел бы Манехиро за три взмаха клинка.
– Нет, – испуганно отозвался Ринго, – Манехиро не было равных…
– Тогда его одолел бы Танэтомо в состязании лучников, – медово пропел Аяшике. Услышав это, Танэтомо споткнулся и рухнул под оглушительный звон котелков, что нес в коробе.
– Аяшике-сан! Вы не можете говорить такое! Я червяк! – Мальчишка хлопал глазами, будто оказался на белом песке перед даймё.
– А кто-то из вас встречал Манехиро?
– Я видел его на празднике в честь дня рождения госпожи Киникао! – гордо закричал Фоэ. – Не зря его звали Луком Гирады: он мог выпустить пять стрел за взмах клинка в пять разных мишеней и ни разу не промахнулся!
– Он одолел Иэсамона Куро и троих его сыновей за двенадцать взмахов! – подхватил Хидэ.
– Он в одиночку разбил отряд самураев у деревни Мокрых Котов! – поддакнул Соба.
Шогу стали наперебой вспоминать подвиги славного Манехиро, но ни одна история не протянулась ниточкой к памяти Аяшике. И главное – все это величие никак не вязалось с чувством запредельного одиночества и отвращения к себе из снов Манехиро.
– Я отдал бы руку, чтобы встретиться с ним! Нет, обе руки!
Вопли Танэтомо, у которого на глазах выступили слезы, заставили Аяшике вздрогнуть. Он собирался проверить, насколько легко будет вертеть Шогу – это оказалось легко, – но ощутил кое-что новое: на мгновение ему и правда захотелось вспомнить Манехиро. Узнать, каково это, когда тебя уважают не из страха, а за умения, услышать легенды о твоей добродетели, а не выдумывать их самому…
«За этим именем лишь смерть, – напомнил он себе. – А я не хочу умирать».
– Стойте, – шепот Хицу заставил всех умолкнуть.
Из-за деревьев на тропу выскочил какой-то зверь. Издалека его можно было принять за олененка, но, присмотревшись, Аяшике задохнулся от ужаса. То был грязный худой человек, стоявший на четвереньках задом к ним. Его ноги были широко разведены, а меж худых ягодиц оказался огромный голубой глаз, смотревший на Шогу с осуждением.
– Сиримэ! – крикнул Хицу и поклонился глазастой заднице. – Не бойтесь, он не опасен. Он посланец Изнанки! Эй, Аяшике!
Но было поздно: Аяшике кубарем катился по склону, сдирая ноги и руки о камни.
Когда Аяшике оказался в расселине, он, не успев перевести дыхание, вскочил и побежал. Он не представлял, что это за местность, есть ли здесь другие тропы, куда он бежит – да куда угодно, лишь бы подальше от сиримэ с глазом в заднице! И подальше от Шогу, подальше от Вепря, этот путь – одна смерть!
Кто-то должен охранять границу Укири. Он найдет стражей и вернется к Тайро – так Аяшике уговаривал себя. В конце концов Аяшике упал на землю, едва не харкая кровью, и вдруг понял, что лежит на тропе, но совсем не такой, по каким вели его Шогу. Тропа была гладкой и широкой, явно хоженой. Поколебавшись, он решил, что Укири должна быть на юге, и потрусил по тропе, оглядываясь через каждый третий шаг.
Лес редел, уступая скалам, похожим на высокие дворцовые стены. Под этими стенами росли странные прямые, как стрелы, деревья. Не сразу Аяшике, едва живой от усталости, сообразил, что то были не деревья, а столбы. Не сразу рассмотрел, что висело на столбах. Но когда рассмотрел, тотчас рухнул на колени, чувствуя, что сердце вот-вот остановится от ужаса.
На столбах висели мертвецы, одетые в доспехи. Головы покрывали отрезки фиолетовой ткани, в которых вороны проклевали прорехи, чтобы выесть глаза. Укирийские воины тлели здесь, должно быть, давно, но на груди каждого красовалось по свитку, а на свитках было написано по слогу.
«Бежать!» – приказывал разум, но пересилило любопытство: Аяшике прошел мимо столбов, чтобы прочесть послание.
В Землях Раздора
Смерть найдет укириец,
Ничего больше.
– Эй! Стоять! Укириец? – раздались вдруг голоса.
Аяшике успел лишь увидеть двух воинов с копьями, выступивших из-за скал. Коленям стало горячо и мокро: он обмочился, прежде чем потерять сознание.
Из заметок путешественника Гонзы Стракатого:
«Между Укири и Гирадой лежат Земли Раздора. О горе этому краю! Именно здесь во времена Первой и Второй Бойни происходили самые кровопролитные сражения.
Жители этих трех провинций, на бумагах все еще принадлежащих Укири, называют свою землю Младшей Гирадой, и за это истинная хозяйка их наказывает по сей день, посылая отряды асигару и наемников жечь деревни и наводить ужас на крестьян. Гирада в открытую не помогает, боясь новой войны, но поддерживает вечный бунт. А заложниками этой вражды остаются самые слабые, пока сильные играют в перетягивание каната – любимую игру на Острове.
Кажется, что только божественная воля может положить этому конец…»
Глава 9. Бумажные тигры
– Здесь начинаются Земли Раздора. Если тебя поймают и узнают, что ты пришел из Укири, постарайся убить себя.
Главарь Гадюк с трудом сдерживал смех при виде коротышки, одетого в соломенный плащ. Наверное, никогда еще к услугам банды не обращались такие, как он, и никогда подобные оборванцы не платили так щедро за глупость вроде «проникнуть в Земли Раздора». Здравомыслящий человек, располагающий подобным богатством, постарался бы прожить несколько счастливых лет без забот. Соломенный Плащ читал в глазах Гадюк вопросы: «Кто же он? Самурай-недомерок? Сынок какого-то богача, из тех, что коку не считают?»
– Мы свою часть сделки выполнили. Дальше ты один…
– Есть еще кое-что, что вы можете для меня сделать, – перебил он. – Вы говорили, что Шогу где-то рядом, но идут по другим тропам и тоже направляются в Земли Раздора.
– Это так. Если только они не свернули на север, чтобы сброситься со скал в море, чему я был бы очень рад.
Голос Соломенного зазвенел, выдал волнение:
– Найдите Шогу и прикончите их.
Тишина, последовавшая за этими словами, держалась недолго: Гадюки взорвались
