Возьму злодейку в добрые руки - Светлана Бернадская
И источавшим молчаливое презрение.
Вот почему, почему все прочие мужчины, получив свободу, остались ей благодарны, кроме того единственного, к которому она испытывала искреннюю симпатию?
Лавандея расстроенно переступила порог своих покоев, да так и остановилась у двери. Почти вся прежняя мебель исчезла, взамен сюда напихали вычурной безвкусицы: комод не сочетался с кушеткой, кричаще розовая обивка дивана и кресел лишь подчеркивала унылость закопченного камина, а от разномастных цветочных горшков рябило в глазах.
Служанки, стоя на коленях, разворачивали на отполированном до блеска полу вульгарно пестрый ковер.
— Что здесь происходит?
— Ой, простите, госпожа! — Одна из служанок вспорхнула, как бабочка, и, суетливо отряхивая передник, присела в поклоне. — Мы вас не заметили.
— Зачем вы уродуете мои комнаты?
— Э-э-э… — девушки испуганно переглянулись между собой. — Так новый хозяин… То есть, его светлость Холдор велел переселить вас в бывшие покои леди Амелии. Там уже закончили уборку, а также сменили все шторы, балдахин, постель и покрывала…
— Стоп. — Лавандея потерла виски, начинающие наливаться болью. — Ничего не понимаю. Зачем мне покои леди Амелии? И куда в таком случае переселили ее?
Служанки снова переглянулись.
— Нам не сказали, госпожа.
— А эти покои для кого?
— Для дочери господина.
— Для кого? Что за чушь, у Ингита нет детей.
— А вот и неправда. Есть! — раздался за спиной звонкий голос.
Лавандея медленно обернулась.
— Ифи?
Бывшая служанка, бездельница, оказавшаяся еще и воровкой, победно взирала на нее, прижав к груди крохотную лохматую собачонку.
— Леди Ифи, — поправила она со значением. Собачонка, будто в подтверждение ее слов, громко тявкнула. — Граф Ингит Холдор сегодня признал меня своей дочерью.
— Какая прелесть, — выдавила из себя обескураженная Лавандея. — Прямо-таки день чудесных новостей. Странно, что я об этом не слышала.
— Ну… это пока неофициально, — слегка смутилась новоиспеченная леди. — Но батюшка обещал представить меня свету, как только я обучусь всем полагающимся манерам.
— Ждать, видимо, придется, долго, — пробормотала Лавандея себе под нос.
Вряд ли ей посчастливится дожить до этого волшебного момента.
— Что вы сказали?
— Кто учить-то будет, спрашиваю?
— Дурашкины наставницы, — довольно улыбнулась Ифи.
Лавандея непонимающе моргнула.
— Дурашкины?..
— Батюшка приставил меня в компаньонки к этой блаженной, Мирте, — пояснила девчонка. — Сказал, все равно ведь тратят время и деньги даром, так пусть хоть из меня настоящую леди сделают.
В этом Лавандея сильно сомневалась. Но беспокоило ее отнюдь не то, что наставницы зря проедают свой хлеб.
— Где леди Амелия?
— Лавандея?
На этот раз голос, перебивший ее, оказался мужским.
Ингит Холдор в небрежно расстегнутом жилете поверх широкой рубашки, кажется, уже успел опробовать толику стратегических питьевых запасов в графских погребах.
— Ты еще не видела свои новые комнаты? Пойдем, покажу. Обещаю, тебе понравится.
Дохнув ей в висок благородной виноградно-дрожжевой отдушкой, он подхватил ее под локоть и увлек дальше по коридору. Самолично открыл дверь и почти силком втолкнул Лавандею внутрь.
Ну, хоть этим покоям оставили нормальную отделку.
Громыхнула, закрываясь, дверь.
— Что все это значит?
Ее вновь окутало смрадным облаком. Ингит, нетвердо переступив с ноги на ногу, отпустил ее локоть.
— Не вздумай дурить.
— Ты о чем? С какого перепугу тебе вздумалось устраивать великое переселение в женском крыле?
— С такого. Моей дочери приглянулись покои, в которых ты гостила. Но и тебя я не обделил, верно? Эти комнаты — лучшие во всем замке. Принадлежали хозяйке, как-никак.
— А леди Амелия?
— Переехала в жилище поскромнее.
— Зачем?
— Затем. Она имеет плохое влияние на дочь.
— При чем здесь Мирта? Ингит, ты объяснишь мне наконец, что затеял?
Долгая пауза и натужное дыхание Холдора перед ответом ей не понравились.
— Согласен, не будем ходить вокруг да около. То, что ты сказала сегодня утром… то было всерьез?
— О чем ты?
Ингит нетвердо покачнулся с пятки на носок.
— У нас был уговор. Ты помогаешь мне без боя заполучить Малленор, а я даю тебе бессрочное приглашение жить на моих землях.
— Все так, — кивнула Лавандея. — А еще мы условились править Малленором вместе.
— В качестве супружеской пары.
Лавандея цокнула языком и покачала перед носом у Холдора указательным пальцем.
— Ты ошибаешься, Ингит. Наш брак не входил в условия договора. Ты предложил мне выйти за тебя замуж, и я согласилась. Но теперь передумала. Все прочее не отменяется.
Ингит расставил ноги пошире и угрожающе сузил глаза.
— Это удар по моей репутации.
— Твоей репутации? — Лавандея искренне расхохоталась. — Не смеши меня, Ингит. При твоем-то образе жизни — перед кем тебе ее блюсти?
— Перед ландграфом.
Смех застрял у Лавандеи в горле.
— При чем тут ландграф?
— При том. Ты думаешь, я затеял бы все это, не заручившись его согласием? Перед тем, как предложить тебе сделку, я имел с ним беседу. Приватную, разумеется, не для публичного разглашения. Он заверил меня, что не станет препятствовать моим притязаниям на Малленор. Его сиятельство согласился с тем, что в Спящем Грифе давно следовало навести порядок, да и налоги с рудников Амис стал платить неаккуратно. Впрочем, это все придирки, а на самом деле он просто недолюбливает Наллей. Тебя вроде должно это радовать. — Граф Холдор одарил ее многозначительной улыбкой. — Но было и кое-что еще.
В горле у Лавандеи образовался неприятный комок. Однако она попыталась совладать с собой и заинтересованно приподняла бровь.
— Так как у тебя нет отца, и твоим покровителем является сам ландграф, я попросил у него твоей руки и получил согласие.
Лавандея вспыхнула гневом. Ах вот как. Распоряжаться судьбой женщины, не только не спросив
