Теория волшебных грёз - Ава Райд
Но даже теперь ей хватало соображения понимать, что ею манипулируют.
– Без комментариев, – резко ответила она. – Мне пора на занятия.
– Ах да, – сказал Финистерре, – первая женщина, которую приняли в литературный колледж. Очень многим это не пришлось по нраву… крайне. У вас больше врагов, чем вам, должно быть, думается. Но одного интервью будет достаточно, чтобы заткнуть рот недовольным и развеять страхи. Можем сделать целый разворот. Кажется, вы весьма фотогеничны.
– Нет! – отрезала Эффи. Манипуляция Финистерре была слишком грубой, и её бесило, что она всё-таки самую малость, но работает: от ужаса у неё внутри всё заледенело. – Оставьте меня в покое.
– Уверены? – Финистерре занёс перо над блокнотом и вскинул бровь. – Вы же понимаете, что я не единственный журналист, который охотится за вашей историей, а лишь первый? И должен добавить, самый сочувствующий. Как по мне, вы очень смелая юная леди. Моя статья уравняет шансы. Лично мне вы не кажетесь ни лживой соблазнительницей, ни расчётливой политической диверсанткой.
Сквозь страх немедленно пробился яростный гнев.
– Нет, – повторила Эффи, вскинув голову. – Нет, благодарю вас. Попытаю счастья с вашими коллегами. Наверняка найдётся другой репортёр из более уважаемого издания.
К сожалению, Финистерре нимало не отреагировал на это. Напротив, он слегка улыбнулся уголком рта.
– Прекрасно, – сказал он. – Однако, как жаль. Мы бы замечательно сработались. И полагаю, вам известно, что расписание первокурсников литературного колледжа находится в публичном доступе. Мои коллеги, уверен, не сочтут использование этой информации ниже своего достоинства. Их уважаемые издания прибегают к той же тактике, что и моя… как там обычно называют «Пост»?.. склизкая жёлтая газетёнка.
У Эффи пересохло во рту. Она обратилась в камень на этой лестнице под вой и визг ветра.
Мимо промчалась пара студентов, мимоходом так задев её плечами, что едва с ног не сбили. «С Престоном случилась бы истерика, если бы я упала», – подумала она, вспомнив, как он со страхом умолял её быть осторожнее на льду. Именно благодаря этой мысли она отвернулась от Финистерре, однако не пошла вверх по ступеням, а покинула здание литературного колледжа.
Она торопливо прошла по двору, пробралась сквозь толпу студентов и вышла на ветер. Лицо защипало от холода, слёзы словно замерзали на щеках крошечными жемчужинками. И наконец ветер добился своей жестокой цели: сорвал с её волос ленту, взметнул в небо и утащил прочь, и она вмиг потерялась вдали.
6
Первый из Спящих, бард при дворе первого короля Ллира. Аньюрин известен благодаря фрагментам своего неоконченного эпического произведения «Нейриада», посвящённого приключениям и скитаниям короля Нейрина, особенно – разгрому аргантийских захватчиков. Его добродетель – сила, и когда он очнётся ото сна, то с ним возродится боевой дух, завоёванный в той древней войне.
Надпись на табличке у гроба Аньюрина Сказителя в Музее Спящих
Когда Престон пришёл, в аудитории ещё никого не было, но мастера Госсе нельзя было назвать пунктуальным. Для этого он и назначил Престона своим помощником – чтобы он компенсировал глубинную неорганизованность преподавателя и его обыкновение опаздывать. Так что Престона не встревожило отсутствие наставника. Он занялся тем, что разложил бумаги и учебники на каждую парту, время от времени выглядывая в затянутое изморозью окно в надежде, что во дворе появится мастер Госсе.
К счастью, на стене висели часы, и Престону незачем было смотреть на свои наручные. Он пытался убедить себя в том, что не видел того, что видел. Он ещё не проснулся, ему померещилось невесть что. Он ещё не протёр глаза. Он привёл ещё с дюжину объяснений, но так и не смог поверить ни в одно из них. И Престон понимал, что, если снова бросит взгляд на часы, стрелки не сдвинутся с места, а циферблат будет залит водой, и придётся признать… Что? Что он сходит с ума?
Всё началось с проклятых колоколов. Лучше бы ему вовсе их не слышать.
Мастер Госсе пока что не появлялся, так что Престон взял кусок мела и принялся писать на доске тему сегодняшнего занятия. «Раннее творчество Аньюрина Сказителя в переводе Э. А. Лоуза». Затем открыл книгу и бросил взгляд на первую строчку, чтобы освежить в памяти текст.
Узрите! Вот подвиги славныеПоследнего короля Ллира, Что сушу у волн отстоял, Подобно копью, что врагов поражает, Боролся он с Наводненьем, Боролся и с дикими ордами, Что молвят подобно демону Анку.
Понемногу начали собираться студенты. Большинство ободряюще улыбались Престону, рассаживаясь по местам, но другие взирали на него хмуро, искоса. Особенно испытующим взглядом одарил его один – коренастый парень с зализанными светлыми волосами. Он посмотрел на значок с драконом на лацкане пиджака Престона и улыбнулся отнюдь не заискивающе. Самодовольно.
– Вы наш новый преподаватель? – спросил один из студентов. – А где мастер Госсе?
– Дурак, – громко прошептал другой. – Он же наш ровесник.
– Нет, – ответил Престон. – Я помощник преподавателя. Мастер Госсе скоро придёт.
– Это легат, – сказал блондин. Он тянул слова с ленцой, развалившись на стуле и широко зевая. – Что, не видите этот чудный значок? Давайте-ка вести себя примерно, а то он доложит декану Фоггу, и нас выпорют.
Остальные захихикали.
– А вы кто такой? – Престон не сдержал раздражения.
– Саути, – ответил тот. – Доминик Байрон Саути Второй. А ты – Престон Элори.
В этот миг все смешки пугающе резко стихли. Двенадцать пар удивлённых глаз обратилось на Престона, не моргая. Престон знал, что их так поразило: звук его аргантийской фамилии, пренебрежительно обронённый Саути.
Тишина всё тянулась, воздух сгущался. Несмотря на холод снаружи, в комнате становилось жарко. У Престона горели щёки.
– И вы будете преподавать нам Аньюрина? – с сомнением спросил наконец один из студентов.
– Да, я помогаю мастеру Госсе, – ответил Престон, скрипя зубами.
Вновь повисла тишина. Саути развалился на стуле ещё сильнее, лучась довольством.
Наконец откашлялся другой студент:
– Так значит, ты хорошо знаешь ллирийский, да?
Престон медленно поднял голову и встретился взглядом со спросившим. Глаза у того были мелкие и острые, блёклого голубоватого цвета. Нос длинный, но курносый – черта, которую Престон считал характерной для ллирийской аристократии, и это впечатление только подкрепилось золотыми запонками в сочетании с шёлковым платочком в нагрудном кармане.
«Кто носит запонки на занятия?» – жёлчно подумал Престон.
