Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Он раскололся слишком быстро, его почти не трогали! – Тиссур не собирался сдаваться. – К тому же я не произносил при нем имени Вильфранда, он сам его назвал!
– Ну конечно, это же все меняет… – скривился молодой человек. Он еле сдерживал ярость. Тиссур вел себя как упертый баран, и это невероятно злило. За свою короткую жизнь Орди всего лишь два раза по-настоящему выходил из себя: до темноты в глазах, бурлящей крови и ощущения, что он вот-вот сделает глупость. И сейчас он переживал третий такой эпизод.
– Да! Да, это все меняет! – повысил голос король. – Не будь ты таким слюнтяем! Ты хотел результата – вот он!
– Не такого результата я хотел! Я сам, своими методами узнал то же самое! Боги, какой же ты болван! – Орди закрыл глаза ладонью и попытался успокоиться.
– Если бы ты не стоял у меня на пути, мы бы выяснили это еще раньше! – Факт, что молодой человек уже раскопал нужную информацию, не принимался во внимание. Король и сам не на шутку рассердился.
– Я же говорил тебе, что так поступать нельзя!
– А я не говорил, что подчиняюсь тебе, щенок! – проревел король.
Пауза. Молчание.
Орди стоял держась за переносицу и считал. Сперва до пяти. Потом до десяти. Потом, когда и это не помогло, счет пришлось продолжить до пятнадцати.
– Хорошо, – сказал юноша. – Ладно. Мне придется выпустить того человека.
– Что?! – Череп несколько раз открыл и закрыл рот, наполняя комнату костяным стуком. – Выпустить? Так нельзя! Ты в своем уме?!
– Да, – стиснув зубы, ответил Орди. – Целиком и полностью в своем. И сейчас я пойду, открою подвал и буду долго извиняться перед тем, кого ты…
– Ах так?! – пророкотал король. – И что же ты сделаешь, когда я тебе не позволю? Снова попытаешься произнести передо мной душеспасительную речь о том, что всем нужно быть добренькими? Или нарушишь свои собственные принципы и отодвинешь меня в сторону?..
– Что ты можешь знать о моих принципах? – презрительно процедил Орди сквозь крепко сжатые зубы.
– Например то, что они совершенно идиотские, – ядовито заметил его величество. – Ты хочешь остаться чистым, делать добрые дела, но это не делает тебя хорошим человеком. «Ой-ой-ой, рабочим плохо. Ой-ой-ой, бедным сироткам негде жить…» Чушь! – выплюнул король. – Ты просто пытаешься заглушить голос совести, который говорит, что ты – обычный мелкий ничтожный… Что ты делаешь?..
Разъяренный Орди широкими шагами подошел к окну и резким движением дернул за штору. Послышался треск ткани, сверху посыпалась штукатурка, вслед за которой упал карниз. Издала последний «бряк» ваза, упавшая с подоконника.
– Ты что удумал? – Тиссур попятился, глядя на то, как к нему с перекошенным лицом через всю комнату идет Орди, держащий в расставленных руках штору – плотную и жесткую, как парус.
– Это!.. Ай! Прекрати! – Король облетел стол, спасаясь от юноши, который был очень серьезно настроен.
– Иди сюда! – звал его Орди, но король, естественно, не слушался и ускользал – и молодой человек был вынужден догонять, попутно высматривая удобный момент для того, чтобы набросить штору.
Осыпая друг друга проклятиями, они описали множество кругов вокруг стола и кресла. Тиссур побывал во всех углах комнаты, пока наконец молодой человек не загнал его на шкаф.
– Успокойся! – рыкнул он, стараясь завернуть сопротивляющийся череп в ткань. – Ничего тебе не будет!
– Вот, значит, какой союз тебе нужен был?! Я так и знал! Использовал меня, чтоб я навел порядок в твоих делах, а теперь… – Король попробовал укусить Орди за палец, но юноша вовремя убрал его и легонько стукнул Тиссура о стол. – Вот, значит, как ты против насилия?! А это, по-твоему, что?
– Просто действую жестче, – съязвил молодой человек. – Сам научил.
Он положил сверток на стол и, плюхнувшись в кресло, понял, что, оказывается, запыхался и ужасно устал, пока гонялся за королем. Бредовая ситуация. Комедия. Цирк.
Тиссур лежал не шевелясь: либо вымотался, либо не имел возможности двинуться из-за веса шторы. Орди попытался представить, как их игра в догонялки выглядела со стороны, и усмехнулся. Но усмешка превратилась в горестную гримасу, когда навалилось и придавило всей тяжестью осознание того, что он только что наделал. Молодой человек наклонился вперед и, закрыв лицо руками, простонал:
– Только не так…
Он хотел сделать все красиво и по максимуму благородно. Без предательства, без грубости, без насилия. Просто потихоньку отстранить Тиссура от власти, разумеется, до тех пор, пока не появится уверенность, что костяшка не причинит никому вреда.
Юноша повторил последнюю мысль несколько раз и понял, что врал сам себе. Это время никогда бы не наступило. Слишком разный подход у них с Тиссуром. Слишком большая разница в восприятии мира, в идеалах, привычках и мотивах. Рано или поздно это должно было произойти. Они все равно бы схлестнулись: не сейчас, так потом, когда власть уже оказалась бы в их руках, и кто мог бы сказать, какими жертвами закончилась бы их попытка поделить Брунеген?.. Да, так определенно лучше. И пусть все было не так, как Орди хотел (а он хотел вообще ничего королю не говорить, а просто поддерживать у Тиссура впечатление, будто он может на что-то влиять), и не так, как он собирался все провернуть в случае чего (охранники особняка в доспехах, свет факелов отражается от сырого камня стен, холодное: «Вы арестованы»). Плевать. Дело уже сделано.
Молодой человек поднялся, подошел к шкафу, снял с него увесистую деревянную шкатулку с замком и отнес ее на стол. От старого дерева приятно пахло пылью и лаком. Молодой человек обтер рукавом крышку, открыл один из ящичков стола, пошарил внутри и, вынув маленький ключ, отпер замок. Содержимое шкатулки (бумаги с печатями, монеты и пара перстней) он высыпал, не глядя, в стол, а на их место попытался уложить сверток. Тот не поместился – слишком много ткани. Орди подумал пару мгновений, осторожно развернул штору и, готовясь чуть что ловить беглеца, уложил череп внутрь, крепко сжимая его в ладонях.
Тиссур не сопротивлялся и молчал, лишь слегка пульсирующий фиолетовый глаз показывал, что старый король внимательно наблюдает за происходящим. Молодой человек наткнулся на взгляд Тиссура и быстро отвел глаза.
Штора соскользнула на пол.
Орди, внезапно испытавший приступ паники, резко захлопнул крышку и зачем-то надавил всем весом.
«Дурак, – выругал он себя мгновением позже. – И чего тут бояться?»
Щелкнул закрываемый замок – и дело сделано.
Со стороны шкатулка выглядела так же, как и раньше. Молодой человек ждал, что Тиссур станет ругаться и биться о стены, но тишина – полная
