Озеро Русалок - Ришар Петисинь
– Благодарю вас, мадам мэр, ― заговорил папа. ― Ни один художник, работающий с перьями, не смог бы отказаться от вашего бесценного предложения. Я счастлив, что нахожусь здесь. Однако я приехал не один. Позвольте представить мою жену Мирабель, дочь Жасинту, её друга Жориса и нашу собаку Вантуза, который добр настолько же, насколько велик.
Люди в зале приветствовали нас улыбками, им явно понравилось наше небольшое семейство. Но дружескую атмосферу снова нарушил месье Мармелад.
– Если мадам мэр закончила, я охотно занял бы её место.
Есть люди, которые с первого взгляда, с первых слов становятся симпатичны. Но это был не тот случай: глядя на месье Мармелада, невольно ощетиниваешься и стискиваешь зубы. Мадам Куропат усилием воли сохранила спокойствие.
– Конечно, месье Мармелад, я уступаю вам место, с радостью.
Мармелад не обратил внимания на иронию мэра, вышел вперёд и встал перед залом, спиной к муниципальному совету. Вежливость он точно позабыл дома. Или запер в погребе.
– Рано радуетесь, ― так начал он свою речь. ― Если кто не знает: я Леонар Мармелад, занимаюсь парками отдыха. У меня их двенадцать по всей Франции, и ещё семь в ближайшее время появятся в самых разных местах. Мой оборот тридцать восемь миллионов евро. Впечатлил? То-то!
– Переходите к делу, месье Мармелад. У нас мало времени, ― вмешалась мэр.
– Я вас долго слушал и не перебивал! Так что и вы дайте мне высказаться.
Однако у него короткая память. Он как раз перебивал и всё время с какими-то глупостями. Так бы и пришпилила ему язык степлером!
– Этот птичий музей ― настоящая беда, ― объявил он. ― Обойдётся в целое состояние, и, вопреки обещаниям Эдмэ Куропат, по счетам будете платить вы, добрые люди деревни Мерлуш. Налоги подскочат, а вам останется лишь рыдать без остановки.
При этих словах люди насторожились и принялись слушать внимательнее.
– И всё из-за чего? Из-за каких-то перьев и воробьёв! Ничего в них нет интересного, сами знаете. Для тех, кто занимается бизнесом, выгоды ноль, потому что на птиц всем плевать!
По залу пробежал шумок одобрения, я заметила по лицам, что кое-кому слова Мармелада нравятся.
– Так, значит, вы не собираетесь отзывать свой протест? ― спросил Бертран Флюгер.
– Ни в коем случае! Я хочу отозвать ваш проект и заменить его своим.
– Вашим?
– Современный парк отдыха ― вот что нам нужно! Тысячи посетителей и в тысячу раз больше выгоды по сравнению с вашим старомодным музеем. Бизнесмены сразу набьют себе кошельки.
– И где вы хотели бы разместить ваш парк? ― спросила одна из советниц.
– Да там же, на берегу озера. Помещение просторное, озеро отличное. Разумеется, всё финансирование за мой счёт и за счёт моих деловых партнёров. Подумайте, друзья мои, хотите вы какой-то сомнительный музей или отлично оснащённый парк!
Народ в зале зашевелился. Стало ясно, что мармеладные обещания не оставили местных жителей равнодушными. И для музея птиц запахло жареным.
― У меня вопрос, ― подала голос женщина из зала. ― Парки отдыха часто бывают тематическими. Какая тема у вашего парка?
– Отличный вопрос, мадам, ― заявил Леонар Мармелад. ― У парка будет тема, но пока рано о ней говорить. С теми, кого мой проект заинтересовал, встречаемся завтра в шесть вечера в кафе «Клюшки» на официальной презентации моего проекта. Получите ответы на все вопросы. А сейчас всем пока, дела не ждут.
Мармелад направился к выходу, а за ним ― ещё несколько человек. Зал как будто заморозили. Мэр сидела не шевелясь. В живых остался один её заместитель.
– Что ж, дамы и господа, я закрываю наше собрание. Речь месье Мармелада даёт нам новую почву для размышлений. Будем информировать вас о том, как развиваются события.
Зал опустел за несколько минут, расходились тихо, но быстро. Советники окружили Эдмэ Куропат, лица у них были растерянные. Мы тоже пошли к выходу молча.
По дороге домой я всё думала и поняла, что будущее музея птиц не назовёшь радужным. К тому же собрание сильно затянулось, так что отправиться к русалке, не вызывая вопросов, стало невозможно. Придётся ей голодать до завтра…
Глава 8
Открытия
Я проснулась от странного звука: где-то урчал мопед. Я огляделась и увидела Жориса, он спал на полу на матрасе с открытым ртом. Так вот что за мопед… Мне очень захотелось капнуть горчицы в пещеру, полную острых зубов. Но я не забыла про голодную русалку.
– Жожо, ты спишь?
– Хррр…
– Просыпайся! Пора кормить русалку.
Слова оказались волшебными: Жожо мигом вскочил на ноги и потянулся.
– Конечно, Жажа! Побежали! Она, наверное, умирает с голоду.
– Только сначала можно вопрос?
– Валяй.
– Ты побежишь к русалке в этой пижаме с Бэтменом?
– Вы против, мадам? Вам не нравится моя пижама?
– Мне не нравятся супергерои, тощие, как сосиска!
Утренняя разминка ― обмен любезностями ― взбодрила нас обоих. Жорис надел обычную футболку, мы проглотили завтрак и сверили наши планы.
– Вот что я думаю, ― сказала я. ― Ты сейчас бежишь к русалке и предлагаешь ей всё, что мы приготовили.
– А ты?
– А я бегу к дедушке Трезвону. У меня к нему есть несколько вопросов. Как только всё разузнаю, сразу к вам. Идёт?
– Ладно. Давай.
Жожо взял корзинку с едой, сунул в рот карамельку и крадучись, как настоящий шпион, пошёл к большому дереву. Я побежала в другую сторону, к озеру, и нос к носу столкнулась с Вантузом.
– Рано проснулся, мохнатая гора? ― засмеялась я.
– Брамф!
Вантуз вильнул хвостом, давая понять, что готов меня сопровождать.
– Но сегодня не четверг! Что с тобой стряслось? Тебе пятки салом намазали?
– Брумпумф!
– А-а, так вот в чём дело! Ты хочешь повидать крошку Жоржетту. Тогда марш со мной, Казанова!
Оказывается, у любви и правда есть крылья. Мой лохматый старичок бодро шагал рядом, сшибая пушистым хвостом веточки с кустов. Как только мы оказались на месте, к забору подбежала мадам Уик, и они поскакали к лужайке с ульями.
Появился дедушка Трезвон, одетый в сельскохозяйственный скафандр.
– Какая это муха укусила собак? ― спросил он.
– Любовь, месье Соломка, ― объяснила я.
– Ну что ж, бывает… А ты с чем пришла, девочка?
– С необыкновенной новостью. Но думаю, что поговорить лучше в доме.
– Настолько она секретная?
– Вы даже представить себе не можете.
Я уселась на хромой стул, а дедушка Трезвон принялся варить себе кофе, и мне кажется, он получился гуще брусничного сиропа
