Ползи, Тень, ползи! - Абрахам Грэйс Меррит

это, значит, за камни такие. Я еду в Провиденс, у меня там дружбан с гидропланом, и мы, значит, договариваемся этой ночью полетать над землей де Кераделя. Летим вдоль побережья. Ночь лунная, подлетаем где-то часам к десяти. Достаю бинокль. Летим примерно в пяти сотнях футов. Видно хорошо, но как ближе подлетаем, туман поднимается. Быстро поднимается, будто, значит, специально, с нами наперегонки. Вижу, значит, большую яхту в такой вроде как бухте. С нее прожектора светят, значит, нас выискивают, но тут уж не знаю, то ли они нас ослепить пытаются, то ли разглядеть. Мы, значит, от прожекторов уходим. Смотрю в бинокль, вижу длинный ряд каменный, полускрытый холмом. А потом, значит, гляжу – и аж жутко становится, как когда старый Эйб выл. Не знаю даже почему. Вижу, значит, большие камни стоят по кругу так, и в центре серая такая куча камней. Там все туман заволок, и в тумане такие будто огни… Тухлые огни какие-то, серые…

Макканн прервался и поднял стакан. Его рука подрагивала.

– Ага. Тухлые огни. Будто… гнилые. И в этой куче камней будто что-то большое, черное шевелится… Бесформенное… Как тень. И будто пульсирует так… А камни, что вокруг, словно пытаются нас с неба достать и к этой штуке приволочь.

Он поставил стакан на стол. Его рука дрожала еще сильнее.

– Ну, мы взмываем и летим прочь. Оборачиваюсь – а там уже все туманом заволокло. Говорю вам, док, – обратился он к Лоуэллу, – даже во время той заварухи с Мэндилип я себя так хреново не чувствовал, как когда мы над той штукой летели. Мэндилип, мож', и была связана с преисподней, но там сама преисподняя, говорю вам.

Глава 13. Зов Дахут

– Ну, вот так. – Макканн зажег сигарету и посмотрел на меня. – Но смекаю я, что доктор Каранак понимает во всем этом больше меня. Я только знаю, что это зло. Мож', он знает, что это за зло. Например, док, вы почему вскочили, когда я тех двух нищих вспомнил?

– Доктор Лоуэлл, – сказал я, – вы не против, если я недолго поговорю с Биллом? Макканн, заранее извините. Билл, давай отойдем, хочу кое-что сказать. – Я отвел Билла в сторону и спросил: – А как много Макканну известно?

– Все, что мы знаем о Дике, – ответил Билл. – Он знает о связи де Кераделя с кукольницей. Этого ему достаточно.

– А о моей связи с мадемуазель Дахут?

– Определенно – нет, – твердо сказал Билл. – И я, и Лоуэлл решили, что в этом вопросе лучше хранить конфиденциальность.

– Это весьма благородно с вашей стороны, – официальным тоном ответил я. – А рассказывал ли ты кому-нибудь кроме меня о тени, что тебе привиделась?

– Да черта с два она привиделась! – воскликнул Билл. – Но нет, не рассказывал.

– Даже Хелене?

– Да.

– Хорошо, – ответил я. – Теперь все понятно.

Я вернулся к столу и снова попросил прощения у Макканна, а затем сказал Лоуэллу:

– Помните, де Керадель говорил нам о некоем эксперименте? Что он собирался призвать некоего древнего бога или демона? Судя по рассказу Макканна, эксперимент де Кераделя продвигается успешно. Он установил камни в порядке, предписанном древним ритуалом, и выстроил Великую пирамиду в центре. Дом Тьмы. Алтарь Собирателя. Алькараз.

Лоуэлл прервал меня:

– Вы выяснили что-то об этом названии? Помню, когда в первый раз вы произнесли его, оно заинтересовало де Кераделя, но вы ушли от ответов. Вы сделали это, чтобы сбить его с толку?

– Нет, – ответил я. – Я все еще не знаю, почему мне в голову пришло это название. Может, это результат гипнотического внушения Дахут. А может, и нет – как вы помните, мадемуазель предположила, что я его вспомнил. Как бы то ни было, я знаю: то, что он построил в середине круга из монолитов, и есть Алькараз. И, как верно заметил Макканн, это зло.

– Но что с теми двумя нищими, док? – спросил Макканн.

– Может, их тела и правда налетели на скалы, – ответил я. – Но также правда то, что в Карнаке и Стоунхендже друиды дробили грудину своих жертв дубинками из дуба или бронзы, ломая ребра и расплющивая сердце.

– Господи Иисусе, – пробормотал Макканн.

– Каменотес, который пытался сбежать, – продолжал я, – говорил о людях, которых раздавило упавшими камнями, а потом их тела исчезали. Недавно в ходе исследований Стоунхенджа были обнаруженные человеческие скелеты у подножия монолитов. Эти люди были живы, когда возводились камни. Под камнями Карнака тоже были обнаружены сходные фрагменты костей. В древние времена мужчин, женщин и детей закапывали под стенами или замуровывали в стенах городов, когда эти стены возводились, – иногда их убивали заранее, а иногда замуровывали живыми. Множество таких жертв лежит в фундаментах храмов. Мужчины, женщины и дети… их души навсегда прикованы там. Чтобы быть на страже. Таковы были древние верования. Даже сейчас существует суеверие, что мост будет стоять, только если кто-то погиб при его строительстве. Ставлю все свое имущество на то, что, если разрыть землю под камнями де Кераделя, мы найдем останки исчезнувших рабочих.

– Ночлежка находится у воды, – сказал Макканн. – Их несложно было бы увезти на лодке.

– Чушь! – резко возразил Лоуэлл. – Чушь, Макканн! Как бы они это сделали втайне? Не полагаете же вы, что де Керадель просто подплыл, собрал на лодке всех бедняков и уплыл и никто этого не заметил?

– Ну, док, это как раз не фокус, – примирительно сказал Макканн. – Я-то знаю, как из тюрем сбегают. С охраной всегда можно договориться, поверьте.

– Есть другой способ, – сказал я. – Они могли сами уйти с ним. Кто знает, что им обещал де Керадель, если они придут к нему?

– Но как он добрался до них, как вступил в контакт? – спросил Лоуэлл.

– Тени Дахут! – тихо ответил Билл.

Лоуэлл в ярости отодвинул кресло.

– Чушь! – сказал он. – Признаю, что мы рассматривали этот вариант в случае Ральстона, но считать, что коллективная галлюцинация могла бы повлиять на полсотни жильцов приюта для нищих… это… чушь!

– Ну, чушь не чушь, а они вроде как ушли, – заметил Макканн.

– Де Керадель упорен, – сказал я. – И, как и Наполеон, он считает, что нельзя приготовить яичницу, не разбив яиц. Нельзя жарить мясо, не забив скот, и нельзя совершать человеческие жертвоприношения без людей. Как он подбирал рабочих? Его агент выискивал тех, у кого нет семей, чтобы никто не беспокоился, если они не вернутся. К тому же он собирал их по разным городам, чтобы они не знали друг друга. Почему? Потому что тогда шанс на то, что они забеспокоятся, минимален. Что