Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Покупаем все, – произнес хозяин, и ужас от этой фразы накрыл его, несмотря на гипноз. – Сколько у нас есть денег, любимая?
– Что-то около тридцати талеров, дорогой.
– Прекрасно, моя хорошая. Принеси их сюда.
Они сидели будто одеревеневшие и называли друг друга так, как не называли уже лет двадцать. Даже губы и язык не помнили, как произносятся подобные слова.
– Сейчас. – Хозяйка поднялась и на негнущихся ногах прошла к сундуку, накрытому куском красной ткани. Порывшись там, она достала сверток – достаточно тяжелый, чтобы поверить в слова о тридцати талерах.
– Прекрасно! Просто самечательно! – обрадовался вампир и выставил на стол тридцать чудодейственных баночек. – Пальшое спасипо!
Вампир забрал сверток, подхватил сумку и, очень вежливо попрощавшись, вышел в ночь, плотно закрыв за собой дверь.
Из-за шума ливня он не расслышал в точности: то ли распахнулись со скрежетом чьи-то ворота, то ли закричали в доме за его спиной. Впрочем, неважно. Еще тридцать талеров – а это значило, что Виго по-прежнему лидирует в соревновании и в следующем месяце сохранит уже начинавший зеленеть значок лучшего сотрудника.
Дождь не лил, он колотил сверху как дубиной, пытался вбить вампира в землю, но тот не сдавался и упрямо бороздил реку, которая совсем недавно была улицей.
Таким же образом он обошел еще несколько домов, конвертировал склянки с грязью в звенящие монеты и в один прекрасный момент понял, что товара больше нет, а дождь закончился. Воздух был божественно чист и свеж. На уровне щиколоток проплывало нечто, не выдержавшее схватки с дождевыми потоками. Иногда оно пыталось плыть против течения.
– Виго! Это ты? – Вампир узнал голос. Он принадлежал его главному конкуренту – Нильсу. Тот был высок, строен, белокур, обладал открытой улыбкой и прекрасно умел расположить к себе любого человека. Хоть и был, по мнению вампира, несколько глуповат.
Нильс, одетый в такой же черный балахон, стремительно приближался, оставляя позади вспененную воду, как небольшой корабль.
– Ну, как успехи? – поинтересовался он.
– Прекрасно, – ответил вампир. – А у тебя?
– Тоже! – Оскаленные в улыбке белоснежные зубы, видневшиеся из-под непроницаемой тьмы под капюшоном, напугали Виго, искренне считавшего, что пугать кого-либо зубами – его прерогатива. – Сегодня такое было! Я постучал в дверь, сказал, что сломал ногу!..
– Но это же была моя идея! – нахмурился вампир. Клыки втянулись и больше не мешали, так что он мог говорить без дурацкого акцента.
– Да! – с готовностью подтвердил Нильс. – Но лорд Ординари говорил, что для успеха общего дела мы должны делиться опытом! Он гений, правда?
«Ну, отлично», – подумал Виго. Сперва этот выскочка украл его способ проникать в дома, а теперь украл и мнение о лорде Ординари.
– Правда, – буркнул вампир, жалея, что из-за слабости не может превратиться в стаю летучих мышей и улететь куда подальше.
– Если б не он, я бы… Просто не знаю!.. – продолжал Нильс, не замечая, что его коллега не разделяет энтузиазма. – Раньше я был тьма знает кем, зато сейчас… – Белобрысый здоровяк имел раздражающую привычку не заканчивать фразы. Это бесило, потому что никто не любит выполнять чужую работу, особенно брошенную на полпути. – Наконец-то хоть кто-то увидел, что я способен на… А как ты попал к лорду Ординари?
Этот простой вопрос вызвал у сотрудника месяца бурю эмоций, в основном негативных и направленных в сторону Нильса. Часть этой истории было неприятно рассказывать, а часть – просто не хотелось.
Вся боль заключалась даже не в том, что Виго был единственным вампиром, который не проникся идеей видового превосходства над людьми, а в том, что у него не нашлось достаточно бойцовских качеств, чтобы новая семья стала воспринимать это отклонение как достоинство.
«Эй, опять идешь потрошить коз, да, Виго?»
«Смотри, у меня есть бутерброд. Не хочешь с ним подружиться?»
«Если ты так мало ешь, почему тогда такой жирный?»
И еще десятки мелких и крупных уколов, которыми сильные очень любят осыпать слабых. Все это напоминало школу, только растянувшуюся по времени на полторы сотни лет. В свете этого было совсем неудивительно, что одной лунной ночью Виго улетел из готического замка на высокой горе и, сделав прощальный круг над затерроризированной деревней, направился далеко-далеко на юг. Туда, где небо всегда было алым от обилия огней, а вампиров считали сказочными персонажами и сочиняли о них всякие небылицы. Как и о любых иностранцах, в общем-то.
Перед побегом он долго думал, оставлять ли записку на прощание. Можно было написать о многом: о том, что Виго не просил его кусать и превращать в вампира; о том, что новая «семья» хоть и называлась таковой, но больше напоминала банку с голодающими пауками; о том, что он вообще-то не жирный, а виноват неправильный обмен веществ из-за животной крови; о том, что он не хотел никому причинять вреда… Но затем понял, что его обличительное послание стало бы еще одним поводом для насмешек. Скорее всего, его зачитывали бы вслух под аккомпанемент всеобщего смеха. А то и сделали бы из него фамильную реликвию, положили под стекло и показывали новичкам: «Смотри, какой у нас был неудачник, весело, правда?»
Но и в Брунегене пришлось несладко. По общепринятому мнению, вампиры должны жить в замке, предаваться разврату и пить кровь юных девиц, причем последние два пункта обычно совмещались. А вот чего вампиры точно делать не должны, так это жить на чердаке сарая, пить кровь коров и пугать ночами «случайных прохожих».
Какое-то время Виго, открывший для себя дешевые романчики про загадочного вершителя справедливости в маске, пытался сделать город лучше: летал над крышами и пресекал убийства, ограбления и изнасилования, просто появляясь перед злоумышленниками. Дело ни разу не дошло до настоящей драки: в противном случае Виго просто опозорился бы со своим неприятием насилия, но, к счастью, вид клыкастого существа, похожего из-за плаща на огромную летучую мышь, действовал куда лучше кулаков.
Однако потом оказалось, что те, кого он спасал одной ночью, другой сами выступали в роли нападавших. Это была привычная для Брунегена грызня – знакомая, понятная и будничная – и в очередной раз Виго с
