Улица Колдуний - Ришар Петисинь

– Это и есть тайна Жинет? – спросила я. – Она любит танцевать?

– Любит не то слово! Танец – её страсть, – вздохнула Одиль.

– Я расскажу вам её историю, – спокойно предложила Аделаида. – Жинет наша младшая сестра. Едва только она начала ходить, как в ней обнаружилась страсть к классическому танцу. Она крутилась и вертелась без устали и делала всевозможные антраша и па [7]. Она думала только о классическом балете и мечтала выступать на подмостках парижской Оперы, пусть хотя бы в кордебалете [8].

– Когда ей исполнилось семь лет, – продолжила рассказ Одиль, – она решила поступить в известную балетную школу. Дня приёмных экзаменов она ждала со страстным нетерпением. Но когда вошла в зал, то услышала издёвки родителей, смех детей и сердитые окрики преподавателей.

Жинет горько расплакалась и убежала. С этого дня она больше слышать не хотела ни о каких танцах.

– Теперь для меня кое-что прояснилось, – сказала Мабуся. – Уж не называется ли эта известная школа – «Школа „Листожор“»?

– Да, именно так она называется.

– А её директора не зовут ли Гегезипп?

– Нет, в то время её директором был Эварист, отец Гегезиппа.

Многое прояснилось и у меня в голове. Но остались и тёмные пятна.

– А почему преподаватели, родители и дети так плохо встретили Жинет?

– Видишь ли, Жасинта, – снова заговорила Одиль, – всё это случилось несколько десятков лет тому назад. Мы тогда жили в лесу, и жили очень бедно, одевались кое-как. К тому же все в округе знали, что мы колдуньи, а к колдуньям мало кто относится доброжелательно. И вот, когда наша маленькая сестрица заявилась в известную школу в заплатанной юбчонке и стоптанных башмаках, над ней стали смеяться, вместо того чтобы поддержать и ободрить.

– Так мы узнали, что горожане не желают знаться с колдуньями.

– Урок оказался слишком жестоким для бедной Жинет, – теперь вздохнула и Аделаида.

– Так обидеть маленькую девочку! – возмутилась Мабуся. – Да этот Эварист Листожор и все его помощники заслуживают одного – тюрьмы!

– А тебе не кажется, что это слишком жестокое наказание? – засомневалась я.

– Ничуть, табарнак его побери, – отозвалась Мабуся.

Энергичная Мабусина речь немного разрядила атмосферу и прогнала облако печали, которым окутало двух колдуний горькое воспоминание.

– С тех пор Жинет больше не танцевала? – продолжила я свои расспросы.

– Насколько нам известно, нет, – ответила Аделаида. – Она вычеркнула танцы из своей жизни и научилась великолепно печь хлеб. У неё лучший хлеб и булочки в городе. Конечно, если она не прибавит к ним вредного заклятия.

– А почему она так озлобилась на мою семью?

– Жинет не танцует, но, как видно, не простила детской обиды. До сих пор с людьми, которые работают в школе «Листожор», происходят очень странные вещи. Например, один новый преподаватель классического танца стал вести себя необычным образом: как только услышит музыку, начинает трясти головой, как будто он длинноволосый любитель рока.

– А он лысый, и это очень смешно, – улыбнулась Одиль.

– Многие преподаватели, мужчины и женщины, вынуждены были уволиться из-за неожиданных странностей. Мы полагаем, не обошлось без колдовства Жинет. Все они покупали хлеб в её булочной и работали в школе «Листожор».

– Как мама!

– Думаю, так Жинет по мелочи мстила за своё огромное унижение.

В маленькой комнатке повисла тишина.

– А музей? Он откуда? – спросила Мабуся.

– Мы с Одиль обнаружили его совсем недавно. Похоже, страсть к балету не остыла у Жинет. И музей тому свидетельство. Она тайком собирала фотографии и афиши и вот – создала свой заповедный сад.

– А если она узнает, что мы вам его показали, то страшно рассердится, так что никому ни слова!

– Так что же делать с моими родителями и собакой?

– Будем искать античары. Дайте нам ещё два дня.

– Целых два дня? Это так долго…

Мы попрощались с колдуньями, которые стали нам друзьями, и молча вернулись домой. Мне и Мабусе было жалко Жинет.

– Мабуся, а почему все стали смеяться над маленькой девочкой?

– Знаешь, Жасинта, люди пугаются чужаков и ведут себя как бакланы.

– Бакланы?

– Балбесы, тупицы, кувалды, называй как хочешь. Я бы очень хотела поговорить с этой Жинет.

– О чём?

– Почему не попробовать всё уладить? Но мы с тобой всё обсудим позже, детка. Завтра тебе идти в школу, так что ложись пораньше, чтобы утром быть как штык.

Мабуся крепко меня обняла и звонко расцеловала. Не могу сказать, что я люблю эти телячьи нежности… А последняя её фраза, я думаю, означает: «чтобы я была в форме и в хорошем настроении».

Если и дальше так пойдёт, я скоро стану полиглотом.

Глава 11

Опять в новой школе

Мабуся уже орудовала на кухне, когда я с трудом разлепила веки после тяжёлого сна. Я слышала звяканье посуды и почувствовала невероятно аппетитные ароматы, которые добрались до моего второго этажа.

– Хорошо выспалась, Жасинта? – спросила бабушка, наливая мне на тарелку кленовый сироп, а потом положила в него посередине оладушек. Точь-в-точь одинокий остров в золотистом океане. Не хватало только пальмы и потерпевшего кораблекрушение моряка.

– Мне кажется, я с трудом выхожу из зимней спячки, – ответила я, зевая.

– Это всё от тревог последних дней, – сказала бабушка.

– Скорее всего…

– Хочешь, я провожу тебя в школу?

Появиться впервые на школьном дворе вместе со старушкой в радужном пальто в шлёпанцах на босу ногу не показалось мне хорошей идеей.

– Спасибо, Мабуся, школа в двух шагах, я сама добегу.

– Как скажешь, детка.

Я оставила Мабусю охранять сон наших трёх спящих красавцев, а сама отправилась в школу. На первый взгляд она показалась мне очень маленькой – один небольшой старый дом с внутренним двориком и заасфальтированной площадкой, на которой все кому не лень рисовали мелками. Вон и классики нарисованы, правда, немного уже стёртые.

Женщина с рыжими волосами ниже плеч вышла мне навстречу.

– Доброе утро! Ты кого-то ищешь?

– Доброе утро, мадам. Я Жасинта. Жасинта Матаго-Пантут. Я недавно приехала в ваш город и вот пришла в школу после каникул.

– А, ты и есть Жасинта! Ты пришла одна, без родителей?

Я решила не рассказывать, что они сопят потихоньку, как две панды, из-за колдовства. Вряд ли стоит начинать знакомство с истории, которой могут не поверить. Пришлось немножко приврать, как Мабусе про шапку.

– Да, одна. Они сейчас работают. Но вы не волнуйтесь, мы часто переезжаем, и я привыкла быть новостью, какую сообщают в классе.

– Тем лучше, – засмеялась рыжая дама. – Я твоя учительница. Меня