Улица Колдуний - Ришар Петисинь

Терпение директора, похоже, лопнуло по швам.

У него раздулись ноздри, и он спросил:

– Извините, я, кажется, не понял, чего я не должен делать.

– Бабушка попросила вас не огорчаться, – перевела я.

– Спасибо, Жасинта. Должен признаться, что не знаком с тонкостями квебекского диалекта.

– Извините, я тоже сейчас чего-то недопоняла, – сообщила Мабуся и засмеялась.

Громко. Так, что стёкла в кабинете дрогнули.

– А-а-а… это затруднение долго продлится? – осведомился директор, всеми силами стараясь сохранять спокойствие.

– Три дня. Но у неё есть замена.

– Кто?

– Я.

– Вы?

– Я.

– Вы умеете танцевать фламенко?

– Нет. Я мастерица джиги.

– Мастерица чего?

– Джиги! Это потрясающий народный танец!

– Вы предлагаете мне заменить курс фламенко приобщением, так сказать, к канадской джиге?

Коричневый палочник стал красным. Мне показалось, что он сейчас разлетится на мелкие кусочки.

– Никогда! Вы меня слышите? Никогда! Школа «Листожор» – элитное заведение, его девизом являются три слова: совершенство, совершенство и совершенство!

– Неужели три одинаковых? – удивилась Мабуся.

– Что вы хотите сказать?

– Что вы могли бы выбрать три разных слова. Например, совершенство, веселье и мунтжаки [5]. Было бы поинтереснее.

– Не нуждаюсь в ваших комментариях. На чём мы остановились?

– На совершенстве, – улыбнулась бабушка.

– Вот именно! Главное в нашей школе – совершенство и профессионализм. Нам и так уже пришлось открыть доступ к танцам более… Нет, скажу иначе, менее благородным! И опуститься ещё ниже до какой-то джиги? Такого не может быть! Тогда почему не рок-н-ролл? Или попоп?

– Вы хотели сказать «хип-хоп»? – уточнила я.

– Это одно и то же.

При этих словах готовность Мабуси помогать растаяла, как айсберг в пустыне, и она схватила меня за руку.

– Опуститься до какой-то джиги? Стоп машина! Мы немедленно прощаемся и уходим, детка! Это не наша компания. Моя дочь начнёт занятия через три дня. Выкручивайтесь как знаете.

– Её отсутствие скажется на её зарплате, можете не сомневаться, – сообщил Гегезипп Листожор.

Мабуся удостоила его убийственным взглядом, даже странно, что он остался жив, и мы покинули кабинет.

Мы снова прошли мимо администраторши, которая вежливо с нами попрощалась:

– До свидания, милые дамы.

– До скорого, – вежливо попрощалась с ней одна я.

На обратном пути бабушка не сказала ни единого слова. Она крепко держала руль и старалась дышать как можно глубже.

– Не стоит стоять на рогах, – наконец сообщила бабушка.

– Да, на ногах лучше, – согласилась я.

– Я имею в виду, что лучше держать себя в руках, Жасинта.

И тут я тоже была с ней согласна.

– Что будем делать с мамой?

– Ждать, пока проснётся. И будь спокойна, с Листожором я рассчитаюсь по полной. У меня память как у слона.

Мы вошли в дом. Наша заколдованная троица мирно посапывала. А нам ничего не оставалось, как ждать встречи с Одилией Жерлянкой и Аделаидой Квакшей. Мы должны были узнать как можно больше об их сестре Жинет Тритон!

Глава 10

Тайны Жинет

Время до встречи с колдуньями тянулось медленно, и я решила пока приготовиться к школе и сложить в рюкзак учебники. Послезавтра начало занятий. У нас тут столько всего случилось, что школа от меня куда-то отодвинулась. Я опять иду в незнакомый класс, но меня это ничуть не волновало. Наверное, я привыкла к переездам.

Потом Мабуся мне рассказывала, как она живёт у себя в Квебеке, о своём счастливом детстве, о зимах со снегом, которые длятся чуть ли не шесть месяцев, и о своей работе – она портниха и вот уже сорок лет шьёт разные платья.

– Жасинта, дорогая, нам пора собираться, – прервала свой рассказ Мабуся.

Бледное январское солнце посылало последние лучи, так что одеваться нужно было потеплее.

– Обязательно надень мою шапочку. Я буду рада посмотреть, идёт ли она тебе!

– Ещё как идет! Прямо бежит. Я только в ней и хожу.

Счастливая Мабусина улыбка вознаградила меня за враньё. Шапка на вид – просто жуть, зато тёплая. А что ещё требуется зимой от шапки?

Обе колдуньи уже ждали возле булочной. Они увидели нас издалека и прямо-таки уставились на мою удивительную бабушку, которая шла рядом со мной.

– Одиль, Аделаида, познакомьтесь, пожалуйста, Модестина Пантут, Мабуся, моя бабушка. Она неожиданно приехала вчера вечером, и я так рада, что есть кому мне помочь.

– Добрый вечер, медам, – поздоровалась бабушка.

Обе колдуньи рассмотрели бабушку с головы до пяток и с особым любопытством остановили взгляд на её шлёпках на босу ногу. Как-никак, всё-таки зима! Но почему-то шлёпки им особенно понравились, и глаза у них загорелись, как лампочки на ёлке.

– Добрый вечер, Модестина, – сказала Одиль. – Добро пожаловать в Жизе-ле-Вьолет. Я думаю, Жасинта всё уже вам рассказала.

– До последней точки! Признаюсь, что история очень увлекательная. И нуждается в продолжении.

– Тогда следуйте за мной, – шёпотом сказала Аделаида.

Цветочница пошарила у себя в кармане и извлекла из него небольшой ключ. Им она отперла дверь булочной, на которой по-прежнему висела табличка «Закрыто». Динь! – раздалось в тишине, и Мабуся вздрогнула. В магазине было темно, и на полках ни хлеба, ни сдобы, ни пирожных.

– Неужели всё продано? – удивилась я.

– Продано, отдано или выброшено на ветер.

– Почему? – снова удивилась я.

– Мы любим нашу сестрицу Жинет, но порой она выкидывает престранные штуки.

– Например, возьмёт и исчезнет, – подхватила Аделаида. – Иногда на полдня, а иногда на несколько недель.

Кровь застыла у меня в жилах от её слов. Колдунья отправилась отдыхать, а мои бедные родители пусть себе пыхтят, как грузовые баржи.

– Я чувствую, что в тебе разгорается гнев, Жасинта, – снова заговорила Одиль, – но до того, как он вспыхнет, ты должна выслушать историю нашей сестры.

Она повела нас вглубь магазина, и мы остановились перед маленькой дверцей в заднем помещении. Нам придётся согнуться в три погибели, чтобы через неё пройти. Одиль наклонилась к дверной ручке и промурлыкала очень странную мелодию с совершенно непонятными звуками. Что-то вроде МУКЛУДЗИКОРУН (не уверена, что записала правильно). Потом она отступила на шаг назад. Вместо неё у двери встала её сестра и промурлыкала продолжение «МОПЛЮКРЯЗУНОФТ» (я ещё больше сомневаюсь, правильно ли записала).

И КРСТ! Дверца, скрипя петлями, открылась.

Ладно. Для колдуний, наверное, самое обычное дело. Мы все согнулись, чтобы не разбить себе головы, и оказались в полной тьме, пахнущей затхлостью. Одиль пошарила по стене, нашла выключатель, и в одно мгновенье комната осветилась. Все стены были заклеены афишами балетных спектаклей и портретами балерин из Опера[6]. А ещё тут была небольшая витрина с пачками всех размеров. И другая с пуантами. Одним словом,