Рыцарь пентаклей - Юрий Витальевич Силоч
– Собственно, все уже было сказано. – Тиссуру определенно не хватало плеч, которыми можно было пожимать. – Я подобрал этого человека еще подростком – нищим, грязным и безродным. Выучил, возвысил, воспитывал как сына. А он меня сверг и убил.
– О, то есть ты это так видишь? – прошипел Регент.
– А разве все было как-то иначе?
Орди с мстительным удовольствием отметил, что король перехватил инициативу и сам стал провоцировать обвиняемого.
– То есть ты хочешь сказать, что я просто так взял и предал тебя? Ни с того ни с сего? Просто потому, что я плохой, да?
– Я этого не говорил, – заметил Тиссур.
– …То есть я не умолял тебя прекратить резню и перейти к дипломатии? Я не просил хоть немного смягчиться? Я не требовал умерить жестокость?!
– Умолял, просил, требовал, – согласился Тиссур. – Но разве это имеет отношение к тому, что сделал ты сам?
– Ты просто не оставил мне выбора! Либо так, либо ты выжег бы весь север!
– Ваша честь, это похоже на признание? – Король повернулся к Вариусу, который вместе с остальными делегатами следил за перепалкой, как за театральным представлением.
– Ну… Вообще-то нет, – покачал головой судья. – Но близко, близко.
– Признание? Признание?! – Вильфранд не на шутку рассердился. – А почему бы тебе не сделать ответное признание? Почему бы тебе не рассказать, что привело к моим действиям?
– Да, я могу признаться, – спокойно ответил Тиссур. – Но что-то я до сих пор не могу понять, как это повлияет на то, что твой поступок противозаконен.
Регент фыркнул.
– Противозаконен… Да я спас сотни, если не тысячи человеческих жизней!
– И это твое оправдание? – изумился король. – Серьезно? Ты сам в него веришь?
– Ой, вот не надо демагогии! – отмахнулся Вильфранд. – Я не совершал преступление, я прекращал его.
– И стал преступником сам, – настаивал череп. – Пятьсот лет назад ты допустил ту же ошибку, на которую недавно спровоцировал Ординари. Поступил поспешно, не продумал последствия и пошел по самому легкому пути. Не убеждать, не уговаривать, даже не пытаться вникнуть – нет. Просто устранить. А ведь ты не был королем, не знал и не мог понять логику правителя того времени. Да, ты спас сотни людей, ты – герой, но ты не думал о том, что обрек на гибель еще больше. Ты не думал, что бунт был развязан из-за твоей мягкости, которая выглядела моей слабостью. Не отрицай, что ты сам понял это позднее, потому что в итоге перестал гнушаться моими методами. Но было поздно: оказалось, что ты значительно слабее меня в вопросах управления. Брунген постепенно превратился в мерзкую грязную свалку, а твоя личная власть таяла с каждым днем, пока не ограничилась воротами Замка. И возвращаясь к суду: то, что ты кого-то спас и что-то совершил, не отменяет того, что пятьсот лет назад ты совершил два тягчайших преступления: свержение монарха и его убийство.
Нос-крючком поднял руку:
– Но разве это может считаться убийством? Насколько я вижу, монарх вполне себе жив.
Вместо ответа Тиссур одарил делегата долгим взглядом.
– Впрочем, да. Это не совсем жизнь, – стушевался старик и опустил глаза.
Вильфранд молчал.
– Где-то в глубине души, я знаю, ты чувствуешь вину и невероятную усталость, – продолжил Тиссур. – Неудивительно: половину тысячелетия тащить на себе такой груз не каждый сдюжит. А тебя все это время еще и совесть грызла. За каждую несправедливость, за каждую смерть… Ты сам создал свой персональный ад. Не завидую тебе.
– Это все полная чушь, – сказал Вильфранд, когда король замолк. – Оставь свои проповеди кому-нибудь другому. К делу, уважаемый суд, к делу! Все случилось очень давно, и вам никак не удастся доказать, что я действительно кого-то сверг и кого-то убил.
– А мне почему-то показалось, что он только что признал свою вину! – заговорил «медведь в костюме».
– Каким же образом?.. – невинным тоном уточнил Вильфранд.
– Ну… Вы с ним так разговаривали, что… – смутился делегат. – Говорили, что спасли кого-то. И опять-таки…
– Все верно. – Нос-крючком поддержал коллегу. – Напрямую он ничего, разумеется, не признавал, но из его разговора с этим… э-э, господином, можно было сделать вывод, что речь шла о реальных событиях, в которых обвиняемый принял участие.
– Я так и знал, что вы будете меня топить, – фальшиво хохотнул Вильфранд. – Вот и дождался.
– Вовсе нет, Вильфранд, – ответил Тиссур. – «Утопление» здесь видишь только ты. Как по мне, все вполне справедливо.
– Ну естественно, – язвительно заметил Регент. – У тебя всегда были своеобразные понятия о справедливости.
– Итак, ваша честь?.. – подал голос Орди. – Я предъявил все обвинения, которые у меня были. Ваш вердикт?
Вариус медленно поднялся из-за стола.
– Полагаю, суду не потребуется удаляться на совещание… – пробормотал он. – Итак, по рассмотренным эпизодам! – Судья заговорил громче. – Поджоги – полностью оправдан за неимением доказательств. Убийства – полностью оправдан за неимением доказательств. Некромантия – обвинение так и не было предъявлено в надлежащем виде и с соблюдением всех необходимых процедур, а значит – полностью оправдан. Свержение короля, его последующее убийство, узурпация власти… – Вариус сделал долгую паузу, наслаждаясь тем, как все Генеральное собрание задержало дыхание. – Вина доказана.
Ботинок ударил по столешнице, делегаты выдохнули и загомонили, послышались смешки. Только сейчас Ординари понял, что все это время сжимал кулаки: костяшки побелели, суставы ломило от перенапряжения. Хотелось глупо улыбаться, танцевать странные танцы и показывать Вильфранду неприличные жесты.
– Я не в курсе, какое наказание положено за эти преступления, – дал пояснение Вариус, – но после того, как уточню…
– Я что-то слышал про казнь, – гнусно усмехнулся нос-крючком.
Вильфранд засмеялся.
– Вы так и не поняли? Меня невозможно убить. Я уже мертв.
– Сжигание тоже не сработает? – деловито осведомился старик.
– А вы попробуйте. Без плоти мне будет куда проще. Полная независимость.
Тиссур откашлялся, и все взгляды скрестились на нем.
– Я неплохо разбираюсь в законах. И что-то мне подсказывает, что адекватным наказанием для Вильфранда станет заключение в тюрьме. Лет, скажем, на пятьсот.
Делегаты переглянулись и закивали, показывая всем видом, что пятьсот лет – именно тот срок, на который следовало бы запереть опасного противника.
– Вы смешны! – выплюнул Вильфранд. – Я выберусь оттуда. Хоть через пятьсот лет, хоть через тысячу, слышите?! Выберусь и вырежу все ваше потомство. Все ваши дети умрут, все ваши дома сгорят! Даже землю под ними я засыплю солью, чтобы вовеки веков на ней ничего не росло! Вы поняли?! Поняли меня?!
– Поняли-поняли… – проворчал Капкан, появившийся за спиной Регента. – А теперь поехали-ка в Стражу. С Замком твоим разберемся позже.
Вильфранд зарычал и неуклюже попробовал заехать локтем по носу детектива, но тот перехватил
