Универсальный солдат II. Проект «Унисол». Книга первая. - Иван Владимирович Сербин

Агент усмехнулся. Да уж, здесь есть о чём поговорить. Но не просто так. Нет, не просто так. Сперва пусть доктор закончит колдовать с этими трупами. Готовый унисол. Какое ещё доказательство может потребоваться Верховному Суду для того, чтобы приговорить Маршалла к пожизненному заключению? Он, Зак Донован, подождёт, сидя в кабине, пока очередь не дойдёт до Люка Девро, и уж тогда... Тогда, и не раньше, он выйдет и осуществит задуманное. Ни Халек, ни Маршалл ничего и не заподо­зрит. Они будут верить в то, что всё идёт по плану.

Донован усмехнулся ещё раз. Мягким плавным движе­нием он опустил руку к бедру и вытащил из кобуры пистолет. Это был короткий «питбуль» сорок пятого ка­либра. Практически не меняя позы, Зак нажал на экстра­ктор, и обойма со звонким щелчком выскочила из рукояти, шлёпнувшись ему на колени. Неторопливым, сонным дви­жением агент поднял её и принялся один за другим вы­щёлкивать патроны на ладонь левой руки.

Они ложились один к одному, семь блестящих латун­ных смертей. Семь выстрелов, семь жизней. В матовом неярком свете лампы, вмонтированной в потолок кабины, латунные рубашки выглядели весело и ободряюще. Зак Донован покатал их в пальцах, ощущая приятный холод. Они были гладкими, успокаивающими на ощупь. Сопри­касаясь друг с другом, патроны издавали мягкий каста­ньетный стук.

Странная улыбка растянула бескровные губы агента. Карие глаза его потемнели, став почти черными. Зрачок практически растворился в них, потеряв свою глубину Дыхание Донована участилось, став прерывистым. С каж­дой секундой улыбка на его губах становилась всё шире и шире. Внезапно в ней обозначилась какая-то одурманен­ная отрешенность.

Пальцы продолжали перекатывать патроны, но движе­ния эти были механическими. Примерно с таким же видом восточный мулла перебирает чётки. Казалось, агент одно­временно думает о чём-то своем и вслушивается в вооб­ражаемый тихий голос Маршалла, звучащий в его голове. Голос босса становился всё тоньше и тоньше, обретая невероятную комариную пронзительность. Он, словно бур, впивался в уши агента, рассверливая мозг, высасывая из него всё до капли мысли.

Из горла Зака вырвался тихий смешок. А через секунду последовал второй. Чуть громче. Затем следующий. Не прошло и двух секунд, как агент уже хохотал вовсю. В смехе этом звучал плач койота, вой угодившего в капкан волка и угрожающее хрипение льва, изготовившегося к прыжку. В нём была вся гамма отчаяния и злости, кото­рые когда-либо существовали в природе. Пожалуй, имен­но в этот момент в Заке Доноване что-то надломилось.

Однако сам он этого уже не мог осознать. Ему казалось, что всё идёт своим чередом. И если бы кто-нибудь сейчас заговорил с ним, то тоже не сумел бы понять этого надлома. Поймать, уловить, разгадать его опасность.

А если бы этот смех услышал Маршалл, то не раздумывая, всадил бы подчиненному пулю между глаз. Он прекрасно знал подобные интонации и отлично разбирал­ся в этом отчаянии. Отчаянье столяра, загнавшего послед­ний гвоздь в руку распятого.

Смех становился всё громче и оглушительнее. И оборвался совершенно внезапно. Мгновение, и вдруг в кабине гигантского трейлера повисла абсолютная, мощная, как стена, тишина. Лицо Донована вытянулось, моментально став серьёзным и злым. Зак опустил взгляд и посмотрел на свои пальцы, всё ещё перекатывающие патроны. Сла­бое подобие улыбки вновь мелькнуло на его губах, однако тут же пропало.

Он не удивился вспышке собственного смеха, хотя ни­чем не мог объяснить её. Но и напуган Зак не был. Просто какое-то странное, до сих пор незнакомое чувство вспых­нуло в нём подобно тому, как вспыхивают в небе огни фейерверка. Вспыхивают, чтобы через секунду погаснуть. Так и это.

Он посидел с полминуты, размышляя, обдумывая план действий, а затем стал неторопливо снаряжать обойму. И по мере того, как патрон прижимался к патрону, обретая прежний стальной дом, в душе Зака Донована крепла уверенность в том, что всё закончится хорошо. Всё обя­зательно закончится хорошо.

Тридцатое августа, среда, 4:07 пополудни.

Ричард Прайер постучал в дверь Рони Робертс в на­чале пятого вечера. Сейчас он выглядел точь-в-точь как рассыльный из какой-нибудь захудалой пицце­рии. От аккуратного джин­сового костюма не осталось и следа. Немного потрёпан­ные джинсы с заплатками на коленях, светлая спор­тивная куртка и бейсбольная кепочка. Весь этот довольно нелепый наряд венчала рубашка-гавайка, спускавшаяся на бедра. В руке Прайер держал две коробки пиццы.

Подождав несколько минут, он постучал ещё раз и услышал за дверью шаги. Ему не нужно было догадывать­ся, кто это. Он знал и так, что кроме Рони Робертс сейчас в квартире никого нет. Даг Макрайли был в своём деле большим докой. Впрочем, отсутствие в квартире посто­ронних было Прайеру только на руку.

Когда дверь открылась, Ричард улыбнулся дежурной бесцветной улыбкой и, немного растягивая слова, произ­нёс:

— Пицца, мэм.

— Пицца? — светлые брови девушки дрогнули и по­ползли вверх. Лицо выражало недоумение. — Я не зака­зывала пиццу.

— Хм-м, — придерживая коробки одной рукой, Прайер полез в задний карман джинсов и вытащил оттуда бланк заказа. Развернув его с сосредоточенным видом, он про­чёл адрес и пояснил: — Да нет, всё верно. «Сандл вудс», 10D. Квартира ваша?

— Моя, — согласилась Рони. — Но я не заказывала пиццу.

— Странно. Я могу позвонить? — Прайер переложил коробки в другую руку.

— Знаете, честно говоря... — нерешительно протянула девушка.

— Видите ли, мэм, пицца остывает, а я доставил её меньше, чем за полчаса. Так что мои пять долларов чаевых... Да и менеджер будет ругаться, — в его голосе послышались просительные нотки.

Рони вздохнула и с сомнением посмотрела на неждан­ного гостя.

— А вы уверены, что вы не из газеты? — спросила она.

— Я-то? — Прайер усмехнулся. — А вы когда-нибудь видели таких газетчиков?

— Пожалуй, нет, — девушка отступила в сторону. — Хорошо, позвоните.

Ричард вошёл в квартиру и, положив пиццу на стол, огляделся.

— Ничего себе у вас бардачок, — заметил он.

— Видели бы вы, что здесь творилось два дня назад, — вскользь обронила девушка. Она остановилась у две­рей, скрестив руки на груди. — Но вам, по-моему, нужно было позвонить?

— A-а, ну да, конечно, — Прайер подошёл к телефону и набрал номер.

— «Пицца Страйкера», — отозвались на другом конце провода.

— Заказ на «Сандл вудс», — произнес Прайер,