Фантастика 2025-75 - Андрей Буряк
Вздыхаю и неотрывно смотрю в горящие глаза Кеннета. Он думает, что Марлин погибла без причины? Возможно, для него так и есть, но не для меня.
– Я запомню.
Кеннет кивает и продолжает:
– Запомни еще кое-что. Ты уже свершила свое возмездие, теперь моя очередь.
Мельком смотрю на Картера, он все еще спит. Возвращаю внимание Кеннету и смотрю на него почти безразлично, хотя в душе бушует самая настоящая буря. Он убьет меня? Прямо сейчас отомстит за Марлин? Момент более чем подходящий. Картер не сможет меня защитить.
– Что ты имеешь в виду? – спрашиваю, слегка дрогнувшим голосом.
Он продолжает неотрывно смотреть на меня, будто пытается просверлить дыру в голове.
– Ты все еще жива только благодаря Картеру. Если бы не он, ты уже горела бы в пламени адского костра. Вчерашние события доказали, что жизнь может оборваться в любой момент по самым разным причинам. Хочу, чтобы ты знала, если с братом когда-нибудь что-то случится, и я не смогу его спасти, то ты незамедлительно отправишься следом. Ведь тогда не будет ни единой причины откладывать мое возмездие.
– Я поняла, – говорю негромко и отворачиваюсь на этот раз окончательно.
Этот разговор многое прояснил для меня. Насколько я поняла, Кеннет всегда держит слово, поэтому у меня больше нет ни единой причины опасаться его и избегать его общества, чтобы лишить его возможности прекратить мое существование. Теперь я понимаю, он не убьет меня. По крайней мере пока жив Картер.
Около получаса проходит в тишине, и когда я решаюсь мельком посмотреть на Кеннета, обнаруживаю, что тот спит. Тихо поднимаюсь с края кровати, ощущая, как ноют затекшие мышцы. Обхожу постель, скидываю ботинки, забираюсь на нее и устраиваюсь рядом с Картером, стараясь не разбудить его, а также избежать боли в раненом боку. С первым справляюсь вполне успешно, а вот со вторым – нет. Крепко стиснув зубы, чтобы не издать ни одного даже самого тихого наполненного страданиями стона, устраиваюсь поудобнее и ненадолго прикрываю глаза. Не собираюсь никуда уходить, пока Картер не придет в себя. Да и тогда тоже.
Распахиваю глаза и быстро моргаю, понимая, что незаметно провалилась в сон. Вскидываю голову и тут же встречаюсь взглядом с Картером. Задыхаюсь от удивления, быстро смотрю в сторону второй кровати, но она оказывается пуста. Все трубки убрали, а Кеннет куда-то ушел. Резко сажусь и тут же морщусь от крайне болезненных ощущений в боку, но по крайней мере я больше не чувствую себя разбитой, как при прошлом пробуждении.
– Давно ты проснулся? – хриплым ото сна голосом спрашиваю у Картера.
– Минут десять назад, – отвечает он, поднимает руку, перехватывает мое запястье и подтягивает к себе.
Начинаю протестовать:
– Подожди! Надо позвать Харпера.
– Нет, – твердо говорит Картер, серьезно глядя на меня. – Это подождет. Иди ко мне.
Осторожно, чтобы не потревожить его рану, опускаюсь на матрас. Картер обнимает меня, кладу голову ему на плечо и заглядываю в глаза.
– Как ты?
На миг он задумывается, потом отвечает:
– Как будто в меня стреляли.
С шумом выдыхаю и неодобрительно смотрю на него.
– А если серьезно?
– К вечеру все будет в порядке. Как ты себя чувствуешь?
Отмахиваюсь.
– Со мной все почти нормально. – Замолкаю, неотрывно глядя в его глаза. К горлу вновь подступает горький ком, и я пытаюсь сглотнуть его, но ничего не выходит. – Я ужасно испугалась.
Картер чуть приподнимает голову и касается губами моего виска.
– Я тоже, – признается он. – Что мне сделать, чтобы ты не лезла под пули, а также под когти и зубы тварей?
Грустно улыбаюсь.
– Для начала, встать на ноги.
– Это легко.
Усмехаюсь и качаю головой.
– Затем спасти мир от гибели.
– Это сложнее, но я справлюсь.
Закусываю губу, но все равно не могу скрыть улыбку. Набираюсь смелости и произношу на одном дыхании:
– Переехать на Диабло-роуд, 1127 и не выпускать меня из спальни.
Картер озадаченно смотрит на меня и уточняет:
– Куда переехать?
Хмурю брови. Вот же! Чтоб тебя, Джексон Купер! Поверить не могу, что он соврал мне. Но назад пути все равно уже нет, поэтому я начинаю чуть сбивчиво:
– Это дом. Недалеко отсюда. Джексон дал мне ключи сто лет назад, но я все никак…
– Я согласен, – перебивает Картер и тихо посмеивается.
Прищурившись, смотрю на его довольное выражение лица и недоверчиво уточняю:
– Так ты в курсе про дом?
Картер с довольным видом кивает.
– Прости, что не сказал раньше. Ты так мило краснеешь, когда речь заходит на личные темы. И, кстати, мне нравится твоя идея про спальню.
Закрываю глаза ладонью и качаю головой, не в силах сдержать смех. Дышать становится трудно, от странного ощущения, зарождающегося в груди. Будто сердце увеличивается от переполняющей его любви. И я больше не могу держать это в себе. Убираю руку от лица и смотрю в глаза Картера.
– Картер? – шепчу я, пока не растеряла всю решимость.
С его губ исчезает улыбка, а выражение глаз становится невероятно серьезным.
– Я люблю тебя, – говорит он, опережая меня.
Забываю, как дышать, отчего голова начинает кружиться. Или это от переполняющего меня счастья?
– Я… хотела сказать первой.
Картер широко улыбается.
– Тогда давай сделаем вид, что я ничего не говорил.
Качаю головой и тоже счастливо улыбаюсь. Без разницы, кто скажет первым о чувствах. Да и стоит ли говорить, если по поступкам и так все понятно?
Эпилог
Год спустя
От волнения потеют ладони, и я уже в который раз обтираю их о мягкую ткань любимых поношенных джинсов. Смотрю в широкое боковое окно вертолета и наблюдаю за тем, как под сильным потоком воздуха, раздуваемого мощными лопастями, по воде расходится рябь. Перевожу внимание на лобовое стекло, сквозь которое уже виден постепенно приближающийся остров. За последние несколько месяцев это уже наш третий визит сюда, но сегодня и повод особенный.
– Все будет хорошо, – раздается в наушниках уверенный голос Картера, и я тут же немного успокаиваюсь.
Хотя до конца волнение не проходит. Пусть это не первый полет Картера, в него я верю, а вот во второго пилота – не очень. Если произойдет что-то экстренное, мы просто рухнем и погибнем.
Вздыхаю и, чтобы отвлечься от мыслей об авиакатастрофе, вновь смотрю в окно, погружаясь в размышления.
За прошедший год вся наша жизнь кардинально изменилась. Нет, она не стала такой, какой была до вторжения, но и перестала быть такой, к какой мы привыкли после него.
