Универсальный солдат III - Стив Мейсон

— Ещё, — просит она, когда он перестаёт целовать её в шейку, трогательно-нежную в слабом лунном свете. — Пожалуйста...

— Но что будет, если об этом узнает твой отец? — шепчет он.

— Мы ещё нужны ему.

— Ему нужна ты. Меня же он может выгнать... Это — в лучшем случае.

— Ты — медик. И хороший медик, — возражает она. — Он ни за что не выгонит тебя...

— Милая... — снова жарко шепчет он, и снова его губы жадно припадают к нежной коже. — Я приду во время твоего дежурства, хорошо?

— Приходи всегда, — шепчет она и замирает. Ей хорошо и сладко, а ещё немного и страшно: вдруг узнает приёмный отец? Но от этого только теплее становится на сердце... Она рискует — значит, искренне любит. Он рискует — значит, тоже любит по-настоящему. А есть ли что-либо в мире приятнее любви?

— Он не догадается, — снова чуть слышно произносит Сейлемез, «та, которая не говорит». — Я нарочно делаю вид, что мне нравится Хамид.

— А он тебе нравится? — в голосе мужчины звучит нотка ревности.

— Он красивый, но ведь меня любишь ты, и мне плохо без тебя, — серьезно отвечает девушка и стискивает зубы, чтоб не вскрикнуть — так сильно обнимают её мужские руки...

Где-то неподалеку поет одинокая ночная птица, тоненько, жалобно.

Месяц отливает золотом.

Ласково дует лёгкий ветерок.

Что ещё нужно влюблённым для счастья!

— ...Итак, ты вспомнил почти всё, Люк, — сказал врач. — Но теперь у тебя должны возникнуть ко мне кое-какие вопросы.

— У меня нет вопросов, — говорит унисол, но затем по его лицу пробегает легкая дрожь, выражение лица слегка меняется, и пациент врача добавляет: — Нет, у меня есть вопросы... Я очень многого не понимаю, но пока мне сложно это сформулировать. Ронни настояла, чтобы я поехал с доктором Дунканом. И ещё там был человек, как я понял, из спецслужб. Так?

— Да.

— У меня в голове вертится странное предположение, что перед тем, как я заснул, я понял, что меня обманули. Кажется, даже догадываюсь, в чем: секретные службы решили продолжить свои эксперименты. Так?

— Если он... — врач покачал головой и поглядел на Люка с сочувствием. — Сейчас я ещё не могу тебе объяснить всего, но с того момента, как ты заснул или снова умер — прости, но я сейчас просто обязан быть жестоким, я буду говорить всю правду, а она, как ты скоро убедишься, окажется страшноватой, — так вот, с того момента поменялось очень многое.

— Где доктор Дункан? Ему заплатили за операцию... — Люк слегка наморщил лоб. — Я помню... он очень не хотел её делать. Выходит, что... Я чего-то не понимаю.

— Люк, ты должен вспомнить и это, — молодой врач смахнул пот с лица.

Пот?

Люк машинально анализировал попадавшиеся на глаза детали.

«В лаборатории было прохладно, унисолам нужен холод... Этот врач волновался. Но почему?»

— Доктор Айзек Дункан не хотел делать мне операцию, потому что, вместо того, чтобы сделать меня полноценным человеком, из меня хотели снова сделать подчиняющегося приказам полуробота? — произнёс Люк, наконец, после долгой и мучительной пока для него умственной работы.

— Да, — подтвердил врач.

У него были грустные глаза. Очень грустные.

— Но ведь сейчас, кажется, я опять начинаю становиться человеком? — безо всякой уверенности проговорил Люк.

— Возможно. Я лично хотел бы в это верить, — ответил врач, затем быстро покосился в сторону двери — Люк уже не раз ловил его на этом — и добавил: — Люк, на всякий случай, если я не успею рассказать всего... Если ты хочешь выжить и вернуться на свободу — ни при ком, кроме меня, не выдавай, что ты что-то вспоминаешь. Так надо. Возможно, тебя снова скоро пошлют на задание. Ты или выполнишь его, или откажешься, но только так, чтобы никто не заподозрил, что ты воспринимаешь всё, как нормальный человек.

— А я нормальный человек? — вопросительно посмотрел на него Люк.

— Я сделал все, что мог. И не только я. Понимаешь, Люк... — на миг врач замялся. — У меня тоже было повреждение мозга, но это — совсем иное. Во время одного из заданий ты снова умер, уже как унисол. По старой технологии тебя уже не смогли восстановить, но мы кое-что усовершенствовали. А теперь я стараюсь вернуть тебя к полноценной жизни, понимаешь?

— Втайне от начальства? — спросил Люк.

— В некотором роде — да, — подтвердил тот. — Ну ладно, на сегодня мы и так слишком многого добились. А сейчас мне надо успеть побеседовать ещё с одним таким же человеком. Надеюсь, это мне удастся... Ну, Люк, держись — тебе скоро понадобится мужество. А пока — отдыхай... Нет, погоди, я хочу тебя ещё кое о чём попросить, опять-таки на тот случай, если не успею... Здесь при лаборатории есть одна девушка. Ты её ни с кем не спутаешь — все остальные принадлежат, так сказать, к сильному полу. Так вот, что бы ни было, я прошу — постарайся её защитить. В некотором роде её используют так же, как тебя, только вместо вакцины употребляются... иные способы. Всё. Ты будешь спать и думать — и сам во всем скоро разберешься. Ну, с Богом...

— Спасибо, — прошептал Люк, закрывая глаза.

Он и вправду уже начинал кое-что понимать. Пусть немногое, но...

...Один «кто-то» проводил эксперимент. Другой «кто-то» — этот молодой врач с неприметным правильным лицом — вносил в эксперимент свои коррективы и поэтому обратился к Люку Девро. Что ж, человеку за такое доверие можно было отплатить взаимным доверием. И уж непременно подыграть ему, тем более что это, похоже, было в интересах и самого Люка. А ведь ещё где-то там была Ронни...

— Знаете, Ронни, — сказал Вирт, когда Прайер вышел, — во всем этом деле меня занимает одна крошечная, но любопытная деталь. Итак, с чего началась раскрутка нового дела? С того, что на вас было совершено покушение. Тем не менее, вы живы, и второй попытки, кажется, не было. А ведь эти люди обычно доводят своё дело до конца... Что вы скажете об этом?

— Не знаю... — уныло отозвалась Ронни. — Я вообще ничего не знаю и знать не хочу. Я никого не просила, чтобы меня втягивали