Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко

— Готово! Кира, берись за конец троса и приготовься выдать всю свою мощь! — крикнул я вверх.

— Я готова, Роджер. Только скажи слово, и я сверну этой планете шею, — ее голос звучал спокойно и уверенно, что придало мне сил.

Я уперся ногами в противоположную стену шахты, взял в руки тяжелый молоток и приготовился нанести решающий удар по застрявшему штырю. Мое сердце колотилось где-то в районе горла, а пот заливал глаза под шлемом, создавая эффект пребывания в очень плохой сауне. Воздух в шахте стал горячим и тяжелым, наполненным пылью, стружкой и какой-то паутинообразной взвесью, которая начала выделяться из проснувшихся реле.

— Давай! Тяни! — заорал я, вкладывая в удар всю свою ярость и отчаяние.

Молоток встретился со сталью с таким звоном, что в моих ушах запели тысячи невидимых ангелов-сварщиков. В ту же секунду Кира рванула трос вверх с силой, которой позавидовал бы портовый кран, и я услышал, как металл начал сопротивляться, издавая стоны и скрежет. Штырь не хотел сдаваться, он вгрызся в шестерню как голодный клещ, но против фиолетовой ярости и моего инженерного мата у него не было ни единого шанса.

Шестерня дернулась, и я почувствовал, как вибрация прошла через все мое тело.

— Еще раз! Лупи его, Роджер, пока он не осознает свое ничтожество! — подбодрила Мири, ее голограмма прыгала на экране питбоя, размахивая воображаемым флагом.

Я ударил снова, на этот раз попав точно в стык, и в этот момент система издала звук, похожий на выстрел из крупнокалиберной пушки. Штырь лопнул, разлетаясь на мелкие осколки, которые со свистом пронеслись мимо моей головы, оставив глубокие зазубрины на стенах шахты. Огромные колеса со стоном, который, казалось, услышали все роботы в радиусе ста километров, начали медленно проворачиваться, преодолевая сопротивление времени и ржавчины.

— Убирай ноги, Роджер! Живо! — закричала Мири, видя, как механизмы приходят в движение.

Я едва успел подтянуть колени к груди, когда многотонные зубья пронеслись в паре сантиметров от моих подошв, обдавая меня фонтаном старой смазки и пыли. Шахта наполнилась грохотом работающего механизма, от которого закладывало уши, и я почувствовал, как пол под моими ногами начинает дрожать. Механизм встал на место с финальным, удовлетворенным лязгом, и тяжелый замок, наконец, защелкнулся, подтверждая победу разума над мертвой материей.

— Мы сделали это! Мы живы! — я привалился к стене, пытаясь перевести дыхание.

— Не расслабляйся, герой, ты сейчас выглядишь так, будто тебя прожевали и выплюнули в бак с отработанным маслом, — Мири хихикнула, восстанавливая яркость голограммы. — Вылезай давай, ворота открываются, и, судя по звуку нагнетателей, там внутри нас ждет что-то поинтереснее, чем эта вонючая дыра.

Я начал карабкаться наверх, чувствуя приятную тяжесть в мышцах и липкую грязь, которая теперь была моим вторым слоем брони. Когда я выбрался на поверхность, Кира протянула мне руку, и я увидел в ее глазах нечто похожее на одобрение, что стоило всех мучений в этой шахте. Я вытер руки об испачканный скафандр, оставив на нем еще больше пятен, и посмотрел на огромные створки ворот, которые с величественной медлительностью разъезжались в стороны.

Внутренний цех открылся перед нами, залитый холодным светом вновь запущенных ламп и туманом от мощных нагнетателей свежего воздуха.

— Ну что, идем за линзами? Только пообещайте, что в следующий раз в подвал полезет кто-то другой, — я поправил шлем и сделал шаг вперед.

— Мечтай, Капитан, в этой команде только у тебя есть официальная лицензия на копание в мусоре! — Мири весело подмигнула мне и исчезла в недрах питбоя.

Огромный зал сборочного цеха встретил нас величественным безмолвием, которое бывает только в заброшенных храмах или в квартирах на утро после очень бурной вечеринки, когда все гости уже ушли, а хозяин боится открывать глаза. По обе стороны от узкого мостика высились циклопические остовы автоматических линий, покрытые таким слоем пыли, что они казались мохнатыми чудовищами, застывшими в ожидании команды «фас». Где-то наверху, под самым сводом, едва угадывались манипуляторы, похожие на лапы доисторических насекомых, которые когда-то лихорадочно плели паутину из микросхем и оптических волокон.

— Это место выглядит так, будто здесь снимали хоррор про восстание тостеров, — прошептал я, стараясь не звенеть инструментами на поясе.

— Не льсти этим железкам, Роджер, — отозвалась Мири, чья голограмма в моем питбое едва мерцала, чтобы не привлекать лишнего внимания. — Это просто очень большая и очень дорогая свалка, которая ждет своего принца на белом мусоровозе. То есть тебя. Давай, шевели ластами, конвейер сам себя не запустит, а у меня уже чешутся все виртуальные порты от нетерпения вскрыть эту систему.

Мы наконец достигли терминала управления, который гордо возвышался на платформе в самом центре сборочной линии. Он выглядел как антикварный рояль, если бы его проектировал параноидальный инженер из эпохи первых полетов к Марсу. Куча тумблеров, массивные кнопки и экран, который в выключенном состоянии напоминал черную дыру. Я достал соединительный кабель, чувствуя, как внутри нарастает зуд авантюризма, смешанный с вполне логичным желанием оказаться где-нибудь на пляже с коктейлем в руках, а не в логове спящих машин. Поиск нужного порта занял пару минут, в течение которых я успел трижды проклясть стандарты разъемов Древних, которые менялись чаще, чем настроение у Киры во время ПМС.

— Мири, детка, я подключаюсь. Если этот терминал решит нас поджарить, обещай, что в следующей жизни ты выберешь пилота с более высоким уровнем удачи, — сказал я, втыкая штекер.

— В следующей жизни я выберу себе в компаньоны умную кофеварку, с ней проблем будет в разы меньше, — парировала она, и в ту же секунду питбой завибрировал.

Глава 14

Производственный романс

Экран терминала мигнул, выдав серию системных ошибок. Язык, на котором это произошла выдача, больше напоминал матерные частушки на двоичном коде, чем интерфейс управления. Мири вошла в систему с грацией танка, проламывающего забор, и я увидел, как на мониторе начали всплывать каскады окон, предупреждающих о критическом износе всего на свете. Она ворчала на медленные процессоры, на отсутствие нормальной оперативной памяти и на то, что архитектура этого завода была создана еще до того, как люди научились нормально эмулировать котиков в сети. В какой-то момент панель управления жалобно пискнула, и из ее недр повалил подозрительный сизый дым, пахнущий паленой резиной.

— Черт, предохранитель! — я лихорадочно начал шарить по карманам, понимая, что запасных деталей у меня с собой ровно ноль.

Шмыг, наш верный механический пес-мусорщик, внезапно ткнулся холодным