Звезданутый Технарь. Том 3 - Гизум Герко
— Вэнс, скажи мне, что эти квантовые линзы продаются в ближайшем строительном ларьке за углом, — пробормотал я, надеясь на чудо.
— Только если ты считаешь «за углом» другой рукав Галактики, парень, — хмуро отозвался старик, поправляя свой лязгающий экзоскелет.
— Значит, вариант «сбегать за запчастями» отменяется?
Вэнс только вздохнул, и этот звук был полон такой вековой печали, что мне захотелось немедленно выпить чего-нибудь крепкого и забыть про спасение мира. Мы перерыли все закрома его верфи, но нашли только гору ржавых подшипников и один подозрительный модуль памяти, который при попытке включения начал ругаться на древнем диалекте ситхов. На «Страннике» ситуация была еще печальнее, там из высоких технологий остались только Мири и моя неистребимая вера в синюю изоленту. Казалось, Вселенная решила поставить нам подножку в самый ответственный момент, как в каком-нибудь дешевом квесте, где тебе не хватает ровно одной золотой гайки до победы.
Мири, которая до этого момента подозрительно молчала, вдруг материализовалась в центре нашего списка, приняв облик сурового биржевого маклера в крошечных очках. Она выглядела так, будто собиралась объявить о банкротстве всей нашей реальности, и, судя по ее лицу, новости были далеко не из разряда «купи один — получи два». Ее маленькие ручки лихорадочно перебирали виртуальные страницы галактических аукционов и закрытых торговых площадок, подсвечивая их красным цветом провала.
— Плохие новости, Капитан, — выдала она, и ее голограмма мелко задрожала от вычислительного напряжения.
— Насколько плохие? Хуже, чем когда я случайно удалил свой архив с аниме?
— Намного хуже, Роджер! Последняя квантовая линза нужной спецификации была продана на черном рынке системы Омега Драйв тридцать лет назад!
Я почувствовал, как внутри что-то ухнуло вниз, прямо в район ботинок, где у обычных людей живет здравый смысл. Тридцать лет — в мире технологий это целая вечность, это время, за которое целые империи успевают родиться, сойти с ума и самоликвидироваться. В открытой продаже таких вещей больше не было, а те, что остались, наверняка пылились в частных коллекциях безумных коллекционеров или лежали на дне какой-нибудь радиоактивной помойки. Мири продолжала мониторить сеть, но результат был неизменен, ноль предложений, ноль надежды и бесконечное количество рекламных баннеров о похудении для рептилоидов.
В этот момент Кира, которая до этого стояла неподвижно, как статуя фиолетовой богини, вдруг шагнула к нам, и воздух вокруг неё запульсировал. Ее глаза вспыхнули ярким неоновым светом, а Ключ Защитника на запястье начал издавать тихий, мелодичный гул, резонируя с чем-то в глубине верфи. Она обменялась с Мири серией быстрых импульсов данных, которые для моего человеческого уха звучали как ссора двух неисправных принтеров, но результат заставил меня подпрыгнуть. Девушки решили объединить свои вычислительные мощности, чтобы просканировать не текущие рынки, а глубокие архивные реестры времен, когда Империя еще не считала себя пупом мироздания.
— Мы ищем не продавца, Роджер, — тихо произнесла Кира, и ее голос отозвался вибрацией в моих зубах.
— А что же мы ищем? Кладбище забытых технологий?
— Мы ищем источник, — она указала на экран, где начали всплывать старые чертежи.
Они вгрызались в древние карты, наслоения навигационных данных и отчеты о поставках, которые были составлены еще до того, как мой дед пошел в первый класс. Это был настоящий цифровой археологический раскоп, где под тоннами мусора и битых секторов начали проступать контуры чего-то грандиозного. Мири радостно взвизгнула, когда ей удалось восстановить фрагмент реестра промышленного гиганта «Квантум Дайнемикс», который когда-то снабжал всю галактику нужными нам линзами. Перед нами развернулась паутина маршрутов, ведущих к одному-единственному месту, которое не отмечалось на современных картах уже больше столетия.
Вэнс, наблюдавший за этим перформансом, вдруг резко выпрямился и ударил кулаком по панели, заставив голограмму мигнуть и сменить масштаб. Он вывел на центральный экран тактическую карту сектора, в центре которой медленно вращалась планета, окутанная слоями промышленного смога и ржавых облаков. Название «Зета-Прайм» вспыхнуло на мониторе как приговор, и я увидел, как старик побледнел, насколько это вообще возможно для человека с его цветом лица.
— Зета-Прайм… — пробормотал он, и его голос стал похож на скрип старых ворот. — Я думал, это место давно стерли из памяти всех навигаторов.
— Выглядит как типичный заброшенный лофт для киберпанков, — попытался пошутить я, хотя в животе начал завязываться холодный узел.
— Это не лофт, парень, это братская могила целой цивилизации инженеров.
Старик начал быстро набрасывать данные по планете, и то, что я видел, совершенно не вдохновляло на героические свершения в духе «Звездного десанта». Зета-Прайм была огромным промышленным миром, который в прошлом кормил половину сектора, пока не случился какой-то локальный технологический коллапс. Сейчас этот мир считался абсолютно мертвым, заброшенным уже более сотни лет, и ни одна уважающая себя торговая гильдия не рискнула бы отправить туда даже самый ржавый мусоровоз. Планета висела в пустоте, запертая в своих собственных руинах, как древнее чудовище, которое забыли похоронить по всем правилам.
Вэнс посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я прочитал предупреждение, от которого мои коленки решили на всякий случай начать дрожать. Он активировал режим детализации, и на экране замелькали изображения бесконечных заводов, разрушенных куполов и шпилей, которые пронзали атмосферу, как гнилые зубы.
— Слушай внимательно, Роджер, — Вэнс понизил голос до угрожающего шепота. — «Жизни нет, атмосферы нет, населена роботами».
— Цитата из классики? — я нервно икнул. — Это типа «Тайна третьей планеты», только в версии для взрослых и без птицы Говоруна?
— Именно так, парень. И эти роботы, не милые консервные банки с дефектами речи. Территория завода, где хранятся нужные нам линзы, до сих пор находится под охраной автономных боевых протоколов, которые не обновлялись век. Эти железки продолжают охранять руины промышленных комплексов, считая каждого гостя нарушителем, подлежащим немедленной и очень болезненной утилизации. Там нет воздуха, чтобы кричать, и нет живых ушей, чтобы тебя услышать, только холодный металл и программы, в которых пункт «милосердие» был удален за ненадобностью. Это была идеальная ловушка, сохранившаяся в первозданном виде, где время замерло на отметке «смерть всем органикам».
Я перевел взгляд на Мири — та уже вовсю паковала виртуальные чемоданы и подбирала для себя образ «космического десантника» с огромной пушкой. Выбора у нас, по большому счету, не было, либо мы летим в это механическое чистилище и добываем линзы, либо ждем, пока Король Пыли превратит нас в аккуратные наборы двоичного кода. Моя мечта о капитанском мостике исследовательского крейсера сейчас висела на волоске, и этот волосок
