Универсальный солдат III - Стив Мейсон

Листочками оказались уведомления о неразглашении информации, полученной от такого-то человека такого-то числа, которые присутствующие тут же и подписали. Затем шеф извлёк из ящика стола кассету, так хорошо знакомую Ронни, и передал её гостю.

— Большое спасибо, — фэбээровец спрятал всё в кейс и поставил его обратно на пол. — Я вынужден ещё раз напомнить вам, что если у вас сохранились ещё какие-либо материалы, связанные с известным делом — фотографии, пленки или бумаги, то, пожалуйста, не забудьте отдать их. Подлежит изъятию абсолютно все.

— Больше ничего нет, — уверенно ответила Ронни. — Мистер Гай не передавал мне никаких бумаг или фотографий. Да и зачем? Ведь работа ещё не закончена... Это, — она указала на кейс, — черновик. Так что мы ещё предполагали встречаться.

— Спасибо, — мистер Дэнфорд поднялся, — большое спасибо за сотрудничество. С вами очень приятно работать. Примите мои соболезнования. До свидания.

Захватив свой кейс, мистер Дэнфорд пожал руку начальнику отдела, поклонился Ронни и вышел, тихо закрыв за собою дверь. В эту же секунду оставшиеся в кабинете, как по команде, достали сигареты и закурили.

— А ведь ещё вчера, — после достаточно долгого молчания начал шеф, — ты меня убеждала, что в этом чёртовом репортаже всё законно и легально!

— Вчера, — ответила девушка, — так всё и было. Иначе бы он с нами так не разговаривал и не извинялся бы за ошибки своей службы.

— Пожалуй, ты права, — согласился Пэлт. — Жаль, что я так и не успел просмотреть кассету. Извини, но эти неприятности с Ларри совершенно выбили меня вчера из колеи.

— Да, жалко. Но, с другой стороны, в конце концов, это бы всё равно оказалось пустой тратой времени.

— Может, всё же расскажешь, о чём был репортаж? Иначе подписка, которую я только что дал, окажется просто бессмысленной. Мне ведь даже при всем желании нечего разглашать.

— Мне тоже нечего.

— То есть?

— Вот так. В репортаже содержались интересные данные о биологии человека. Своеобразное ноу-хау, если только в этом случае так можно сказать. Но без пленки я не смогу сказать, ни слова. Для того чтобы рассказать об этом неподготовленной публике, надо не только хорошо разбираться в вопросе, но и быть незаурядным оратором...

— Если так, то жаль, — вздохнул мистер Пэлт. — А материальчик, очевидно, был горячим! Жаль...

— Да, Мэйер, — Ронни встала, собираясь уходить, — я хотела узнать, когда хоронят Ларри.

— Завтра в одиннадцать отпевание в церкви святого Себастьяна, а в три — похороны. Очень жаль. Хороший был парень.

— Я дам некролог в шестичасовых новостях?

— Да, разумеется. И сделай коллаж из его последних репортажей.

— Не получится. Последний репортаж...

— Ронни, — взмолился шеф. — Не надо! Две такие потери в один день не выдержит ни один редактор. Иди. До свидания.

— До свидания.

* * *

После двенадцатичасового выпуска новостей Ронни зашла за Надей, отдел которой располагался двумя этажами ниже, и они вдвоем отправились в небольшую забегаловку-кафе, расположенную прямо в здании «Си-Эн-Эй», чтобы выпить по чашечке кофе. Сегодня Ронни, мрачнее тучи, стояла возле узкого столика, опоясывающего по периметру всю небольшую комнатку кафе, и больше курила, чем беседовала.

— У тебя неприятности? — поинтересовалась Надя.

— Сегодня просто сумасшедший день, а завтра будет ещё хуже. Завтра похороны Ларри, — пояснила Ронни.

— Да, я понимаю. Вы ведь с ним были хорошо знакомы. Мне очень жаль.

— А как у тебя дела? — стараясь сменить невесёлую тему, спросила Вероника. — Как Элвин? Я сегодня собираюсь к нему в гости.

— Ты его не застанешь.

— Почему же?

— У него самолёт в три часа.

— Какой самолёт? — удивилась Ронни.

— Самолёт в Сан-Антонио. Сегодня с утра пораньше, — начала объяснять подруга, — к Элвину пришли двое парней из ФБР. Примерно с час они разговаривали с братом в его комнате, а затем уехали.

— Куда уехали?

— Не знаю. Потом я ушла на работу. А часа полтора назад Элвин позвонил мне и сказал, что возвращается в Сан-Антонио, что самолёт у него в три и по приезде он мне позвонит.

— Замечательно, — восхитилась Ронни. — Эти ребята успевают везде.

— Ты о чем? — не поняла подругу Надя.

— Да так, — неопределенно ответила та.

— Зато теперь я точно знаю, что у Элвина не психоз. Но легче мне от этого не стало. Я так волнуюсь за него!

— Жаль, что я не могу сказать тебе, что волноваться не из-за чего, — попыталась хоть как-то успокоить её Ронни. — Но одно я знаю точно: теперь Элвин наверняка бросит пить. В конце концов, он ведь военный врач. Так что небольшая секретная работенка пойдет ему только на пользу.

— Это всё я понимаю, — уже более веселым голосом согласилась Надя. — Но совсем не волноваться — это у меня не получается.

Расставшись с Надей, Ронни направилась к себе, намереваясь активно поработать. Подойдя уже к самой двери комнаты, где находился её стол, она заметила неподалеку двух мужчин, которые, едва завидев её, двинулись навстречу.

— Мисс Робертс, — проговорил один из них низким глухим голосом, — можно вас на несколько минут?

Ронни остановилась и ответила, несколько удивившись, что эти двое незнакомцев ней по имени:

— Я вас слушаю.

Парни одновременно достали из нагрудных карманов пластиковые карточки с гербом Федеральной службы и тоже одновременно представились:

— Агент Ларсон, агент Шумахер.

И Ронни про себя отметила, что представляются они настолько слаженно, будто всю жизнь и ходят вместе.

— Очень приятно, — ответила она и поинтересовалась: — Не слишком ли много визитов в один и тот же день?

— Простите? — также хором переспросили визитеры и переглянулись.

— Вы что, будете ходить теперь ко мне через каждые два часа?

— Я не понимаю вас, мисс Робертс, — агент Ларсон взял Ронни под руку и отвёл её от двери в сторону.

Этот фамильярный жест подействовал на журналистку, как щелчок по носу. И она раздражённо сказала:

— А что тут непонятного? Ваш человек уже приходил