DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью
- Господи, - произнесла она, - неужели мы последние два человека во Вселенной, кто еще верит в честь, долг, верность своим принципам и все такое?
Я покачал головой, лежа на холодной подушке.
- Мы видели только двоих из них. Ставлю семеро против двух, что Токугавита – далеко не пример для подражания солдат, даже в их эру.
В итоге в нашем споре победила Арлин. За следующие четыре дня, пока моя рука не двигалась, а Арлин постепенно приходила в себя, еще семеро солдат дрожали как осиновый лист на ветру, говоря со мной о смерти. К тому моменту, как моя сломанная рука и ключица почти срослись, я понял, что вся эта банда людей настолько одержима страхом смерти, что они начинают дрожать от одного ее упоминания.
На пятый день я смог встать с кровати. Никто не возмущался, не называл меня пленником. Их корабль сел в пустыне, и я спокойно мог гулять по нему, за исключением некоторых отсеков в непосредственной близости от двигателей и компьютерных стоек.
Вскоре судьба преподнесла нам еще один сюрприз. Нас посадили в раздельные, но прилегающие друг к другу кабины на корме корабля. Кто-то решил, что просто жить не сможет, не разузнав все про нашу способность преодолевать страх смерти. И этот кто-то решил устроить нам небольшое испытание.
10
Корабль людей в целом напоминал посудину Фредов, разве что был меньше в четыре – пять раз. Наши приятели провели меня вверх по винтовой лестнице, зашли в небольшую каюту, и тут их дружелюбие как ветром сдуло. Прежде чем я успел опомниться, трое парней схватили меня, усадили в кресло и привязали к нему обе моих лодыжки и левое запястье. Стена напротив стала прозрачной, и я увидел соседнюю каюту, где сидела Арлин. Ее тоже связали. Мы пялились друг на друга сквозь стену, которая внезапно стала окошком, и я чувствовал себя индейкой, которую заснули в духовку.
Под окошком я заметил старые стрелочные часы. Шкала разделена на шестьдесят делений, отметки - каждые пять. Стрелка показывает на дальний конец шкалы. Рядом с часами торчала труба, подозрительно похожая на дуло крупнокалиберной винтовки. Оптимизма такой видок не внушал.
Надкапитан встал там, где я мог его видеть.
- Через минуту пушки откроют огонь. Первый потянувший рычаг останется жить, другой умрет. Если за минуту рычаг не двинет никто, умрут оба.
Через окно я видел, как кто-то другой разговаривает с Арлин. По тому, как она побледнела, я понял, что ей сказали то же самое.
- Отсчет начат, - объявил мой мучитель и нажал кнопку на часах. Стрелка побежала к нулю, и я буквально всем телом чувствовал, как утекает секунда за секундой. Во рту пересохло, язык стал шершавым как наждачная бумага. Господи… Господи! Правую руку к креслу не привязали, и я легко мог дотянуться до рычага, который убил бы Арлин, но не шелохнулся. Арлин по ту сторону стекла сидела с выражением отчаяния на лице, но тоже без движения.
Я повернулся к надкапитану, который наблюдал за нами с бесстрастным любопытством.
- Своими руками придушу, понял меня?! Богом клянусь, ты ни дня больше в покое не проживешь.
- Тридцать пять секунд, - объявил тот, побледнев. – Должен потянуть рычаг, чтобы выжить. Не сможешь убить меня, если сам умрешь.
Я посмотрел на него таким суровым взглядом, что он вздрогнул и отвернулся.
- В могилу тебя загоню, даже если придется сюда после смерти вернуться, - произнес я так тихо, что он едва меня услышал.
Надкапитан заерзал в кресле, глядя на мою свободную руку. Я сжал ладонь в кулак и поднес его вплотную к рычагу, но не дотронулся до него.
- Учись, как должен погибать мужчина. За Корпус. Моя совесть чиста перед Богом.
- Что такое Бог?
Я прикусил губу.
- Не думаю, что смогу объяснить за двадцать секунд.
- Что такое Бог? – повторил он, почти сорвавшись на крик.
- Это вера. То, что отличает нас от животных.
Я посмотрел на часы: нам осталось жить десять секунд.
- Пока-пока, животное.
- Но другой сейчас убьет тебя!
- Ничего подобного.
- Откуда ты знаешь? Потяни рычаг, спаси свою жизнь!
- Я не знаю. Я верю.
- Во что тут верить? Спасайся, пока можешь!
- Пошел к черту, надкапитан. Ты и сам больше не жилец.
Я закрыл глаза и сжал челюсти, готовясь к тому, что в моей груди сейчас появится дыра размером с огромную марсианскую впадину. Однако вместо грохота выстрелов я услышал лишь щелчок. Приоткрыв глаза, я увидел Токугавиту, смотрящего на меня диким взглядом. Его рука все еще сжимала кнопку на часах. Как я понял, убить нас у него была кишка тонка. Даже будучи под прицелом крупнокалиберных пушек, мы заставили его обосраться.
Я замедлил ритм дыхания, стараясь успокоить колотящееся сердце. Арлин покраснела, обычно бледная кожа окрасилась в ярко-розовые тона. У меня мурашки пробежали от выражения на ее лице: никогда раньше не видел такую ярость, от которой несло замогильным холодом. Надкапитан освободил меня, человек на той стороне развязал Арлин. Я не стал лишний раз напоминать о своей клятве. Никогда не беру свои слова назад, и раз пообещал прикончить его, так и сделаю. Но это не значит, что я буду постоянно напоминать ему об этом, чтобы он, не дай Бог, не забыл.
Я заметил одну странную вещь. В Корпусе морпехов вся ответственность за успех операции могла ложиться на плечи офицера, и он выполнял большую часть работ по планированию. Но у него всегда были подчиненные, готовые непосредственно исполнять приказы, делать физическую работу (за это нас прозвали быками). Здесь же Токугавита делал все сам, несмотря на то, что на корабле явно были военные ниже по рангу. Они вообще имеют представление о субординации?
Я поднялся на ноги, последовав примеру Арлин. Злые и разгоряченные, мы вышли из кают и встретились в коридоре. Мы ни слова не сказали друг другу, пока возвращались к себе, после чего Арлин сделала то, что было очень ей несвойственно:
