DooM: Эндшпиль - Дэфид аб Хью
- Куда они…, - мы озирались по сторонам. Я спиной чувствовал на себе взгляд, куда бы ни повернулся. Я побывал в передрягах достаточно, чтобы научиться доверять своим инстинктам. Указав на свои глаза, я ткнул пальцем через плечо. Арлин кивнула, вскинув свою винтовку.
Должно быть, ублюдок носил на себе следящее устройство, которое не обнаружили наши приемники. Я знал, что он что-то скрывает. Но где, черт возьми, его спасители? Я поставил ногу на грудь пленника и уставился на Арлин. Тот не пытался сопротивляться, так что я убрал ногу, чтобы тщательнее его обследовать. Нога соскользнула, и я чуть не шлепнулся в песок, но в последний момент успел сохранить равновесие, потеряв разве что чувство собственного достоинства.
Арлин держала винтовку наготове, но не на прицеле. Она не хотела пропустить движущуюся цель, отвлекшись на песчаные дюны или тепловые блики. Я знал, что моя винтовка заряжена, но все равно ощущал непреодолимое желание взвести затвор еще разок. Я подавил это желание – не хватало еще выглядеть трусишкой перед младшим по званию.
Вместо этого мне бы стоило волноваться о незваных гостях. Я услышал выстрел точно в тот момент, когда почувствовал мощный толчок в спину. Стрелок попался не самый меткий, но когда стреляешь из винтовки, большая точность и не нужна. Я упал мордой в песок, а моя М-14 отправилась в полет и приземлилась поодаль, тут же исчезнув среди песчинок. Неважно. Я был слишком занят, пытаясь разглядеть что-то сквозь темную пелену боли в плече, мне было не до оружия.
Ослепленный и оглушенный, я услышал стрекот винтовки Арлин, которая открыла огонь по тому месту, откуда в нас стреляли. Девушка упала на песок, но стрельбу не прекратила. Я подумал, что задевшая меня пуля, должно быть, прошла сквозь броню и задела левое плечо. Я перевернулся на правый бок, надеясь, что боль стихнет, но не тут-то было. Передняя часть шлема была испачкана в крови. Это плохо, очень плохо. Меня никогда раньше не подстреливали так серьезно. Ирония судьбы – впервые это произошло в пустыне, на планете в сотне световых лет от Земли, когда рядом со мной лишь младший капрал Арлин Сандерс, которой не остается ничего, кроме как смотреть, как я умираю в далеком неизвестном мире. Ну вот, теперь меня потянуло на болтовню.
А может, и Арлин этого не увидит. Ей, похоже, тоже досталось. Не так серьезно, чтобы она прекратила огонь, но сейчас девушка стреляла скорее по инерции, следуя инстинктам. Я услышал полный ужаса крик нашего пленника – он даже выстрелы перекрикивал. Ну что за слабак. Покажи хоть каплю силы воли, сражайся как мужчина!
Вот Арлин сражалась как мужчина. Она нихрена не видела, и одна из пуль угодила в переднюю часть ее шлема. По стеклу расползлась паутинка трещин. Моя подруга, должно быть, совсем мозги растеряла, ибо в следующий момент она направила винтовку на меня и спустила курок.
Она ничего не видела. Я продолжал утешать себя этой мыслью, даже когда одна из пуль угодила в мое бедро. Тогда я ее даже не почувствовал – орал во всю глотку, что сделаю с теми сукиными детьми, которые палят по нам неизвестно откуда, с их детьми, родителями и соседями, а потом сожгу дотла их дома.
- Флай, Флай, Флай, - повторяла Арлин, пока ее магазин не опустел.
Красная жидкость пропитала мою форму, просачиваясь через отверстия в броне. Одна из пуль попала Арлин в живот. На ней была бронекуртка, но девушка все равно стала жадно хватать ртом воздух. За секунду до того, как погрузиться в темноту и отправиться пересекать Стикс, я почувствовал, как меня хватают и куда-то тащат. Наверное я снова закричал от боли, но сложно было разобрать, где мои крики, а где вопли ужаса пленника. Господи, ну что за тряпка.
Прощай, Арлин. Прощай, Флай Таггарт, навеки преданный морской пехоте. Я горд, что столько лет носил на груди наш символ орла и якоря. И чертовски горд, что умираю сержантом, а не простым капралом.
Я летел сквозь черные облака, падая в бездонную пропасть. Все вокруг напоминало кошмарный сон, и я дергался как мог, пытаясь проснуться. Казалось, я сейчас на границе сна и реальности, стоит только чуть поднатужиться и проснуться, но я просто не мог этого сделать. Застрял на границе, не в силах вернуться к жизни. Я почувствовал боль, но она пришла откуда-то снаружи. Когда я был ребенком, то смотрел фильмы для взрослых в открытом кинотеатре «Девушка с обложки», забираясь с биноклем на дерево, растущее между нашим фермерским домиком и городком Барлстон. Я ничего не слышал, да и бинокль дрожал в моих руках, но я не обращал на это внимания. Смотрел, как занимаются сексом персонажи на экране и больше ничего не хотел от жизни. Вот такой был я в моих же воспоминаниях. Он тоже чувствовал мою боль, но, как и я, словно на расстоянии.
Медленно я отплыл назад. Мир вокруг не был похож на ад, который так любят описывать священники, и я предположил, что все еще жив. Моргнув, я наконец вернулся в сознание и ощутил вполне реальную боль.
Тело словно разрывало на части. Я стиснул зубы, стараясь не издавать ни звука. Ублюдки могут пытать меня сколько угодно, но я не собирался веселить их своими криками. Арлин лежала рядом. Я сморгнул слезы и заметил, что она неестественно бледна. Девушка потеряла много крови – возможно, куда больше, чем я – и сейчас была похожа на белые утесы Дувра, с которых можно увидеть Ла-Манш. Я присмотрелся. Боль застилала глаза, но я могу игнорировать ее, если сосредоточусь на чем-то другом. Ее грудь регулярно вздымалась, и она вяло шевелила ногами. Капрал Сандерс жива, но сколько она еще продержится? Мы оба были пристегнуты к кроватям в комнате со стенами металлического серого цвета, стоящими у стен кушетками и приспособлением, напоминавшим умывальник, но без крана. Тихонько всхлипывая, я запрокинул голову и осмотрел потолок. Над нами висела какая-то темная перегородка с тысячами маленьких светящихся дырочек – как я понял, местный источник света.
Открылась дверь, и перед нами возник тот самый сержант с блокнотом, который возможно увидел, как изменилась моя нейронная активность, когда я пришел в себя. Он обошел вокруг меня, описав полный круг против часовой стрелки, гладя на индикаторы приборов и что-то записывая в блокнот. Он не издал ни звука, даже когда я попытался с ним заговорить.
- Эй, вы… где
