Хозяева океана. Книга 2 - Сергей Фомичев
Грозное оружие. Не те чугунные шары с фитилем, начиненные черным порохом, какие изображались на картинках с европейскими гренадерами. Гранаты производимые заводами Эскимальта были легкими, удобно ложились в ладонь и снабжались спусковой скобой, которая обеспечивала срабатывание ровно тогда, когда нужно. Впрочем прямо сейчас Митя не отказался бы от чего-нибудь потяжелее.
Взрывы хотя и стали неожиданностью для команды противника, не могли ни потопить сэкибунэ, ни сорвать высадку. Среди гребцов наверняка оказалось множество раненных и убитых, но основная часть воинов уже высаживалась на шхуну.
Верхний настил сэкибунэ нависал над палубой «Незевая», позволяя самураям атаковать с выгодных позиций. Только крыша казенки оказалась вровень с надстройкой. Там пошли в ход абордажные мостики или какие-то их подобие.
Четверо самураев атакующих корму встретили достойных соперников в лице молодых джентльменов Рюкю. В сущности и те и другие прошли похожую выучку, но, как верно заметил, Лун, если служащие на патрульном корабле самураи не относились к высшим слоям сацумской знати, то окинавцы считались лучшими в своей стране. Азиатские клинки звенели не так часто, как у европейских фехтовальщиков на рапирах. И сацумцы, и окинавцы действовали расчетливо, семь раз отмеряли, прежде чем нанести удар.
В то время как сражение на корме напоминало шахматную партию, на главной палубе все быстро переросло в хаотичную портовую драку.
Семь или восемь человек в легких доспехах, с копьями и клинками в руках атаковали центральную часть корабля. Еще несколько самураев и с десяток вооруженных мушкетами матросов прикрывали их огнем. Мите именно они показались главной угрозой, пока он не увидел, как ловко орудуют самураи клинками. Ни выкованные из железа абордажные пики, ни топоры, ни любое иное холодное оружие не могло устоять против многолетней выучки.
Поле боя осталось бы за японцами, если бы не дробовики. Хотя на самураях имелись доспехи, это были легкие кожаные нагрудники. Выстрелы из дробовиков в упор не пробивали защиту, но валили самураев с ног. Раны на их ногах и руках кровоточили от сотен порезов и постепенно силы должны были иссякнуть. Однако, пока самураи продолжали сражение, не обращая на раны внимания.
На палубе царил хаос. Пороховой дым от частых выстрелов дробовиков и мушкетов выедал глаза и скрыл от Мити картину боя. Небольшая вроде бы палуба шхуны превратилась в лабиринт из бочек, канатов, запасного рангоута. Митя не мог разобрать, где свои, где чужие, лишь мельком в разрыве белесого дыма увидел Малыша Тека, который взобрался на мачту. Самурай никак не мог достать его клинком, но и Малыш промахнулся, бросив в противника последний топорик.
Однажды подвернувшийся под руку гик фок мачты спас Митю от удара. Он схватился за нок и потянул вниз и вперед. Нападающий, уже перескочивший баррикаду, налетел на гик лбом, а его клинок прошел в каком-то дюйме от Митиного плеча. Самурай упал навзничь, тут же вскочил, но чья-то пика (скорее всего это был Пулька) пробила его ногу с незащищенной доспехами стороны. Кажется самураю подрезало жилу, так как кровь обильно оросила палубу. То ли от боли, то ли от слабости противник утратил способность сражаться. Митя всадил в него нож, поскользнулся на крови и упал рядом.
— Капитан ранен! — крикнул над ухом Пулька.
Он схватил Митю за шиворот куртки и потащил в сторону казенки.
— Отцепись, черт! — крикнул Митя. — Это не моя кровь.
Его голос однако прозвучал слабо и матрос оставил его только прислонив спиной к фальшборту на левой стороне шхуны.
Именно в этот момент Барахсанов наконец крикнул «Полундра!». Незевайцы и люди Шэня отступили к левому борту. Раздался выстрел. Разгоряченное Митино лицо ощутило движение воздуха от летящей вдоль палубы картечи. Трое нападающих были сметены свинцом. К сожалению досталось и молодому Джеку. Он выскочил вперед с длинной пикой как раз в момент выстрела. Его бок превратился в кровавую кашу, рука повисла на лоскуте кожи, а сам Джек заорал от боли. Самурай прекратил его мучения одним ловким ударом в горло.
Выстрел карронады стал переломным моментом сражения. Шэнь со своими парнями воспользовался замешательством противника и атаковал сэкибунэ с неприкрытого надстройкой носа. Они ворвались в ряды гребцов и те ничего не смогли противопоставить бывшим пиратам.
Сацумский командир до сих пор прохаживающийся по крыше надстройки, отбросил показную невозмутимость и лично вступить в бой. Он пытался клинком достать атакующих китайцев через щели в настиле, но те уже смешались с командой. Хаос нарастал. Японские гребцы и матросы утратили единство и понимание происходящего. Часть бросилась к корме, часть постаралась спрятаться. Отовсюду звучала резкая японская речь, умеренная окинавская и мягкая китайская. Доносились русские ругательства и певучее «Сдухубш чэд бэкуакубих» Малыша Тека (что примерно означало «Я снухомиш и я процветаю!»).
Несколько уцелевших воинов Сацумы на палубе «Незевая» заметили, что бой перекинулся на их корабль и сочли за лучшее отступить. Но теперь собственные гребцы и матросы мешались под ногами. В полусумраке надстройки, в толпе орущих и суетящихся людей, удар ножа или пики мог прийти откуда угодно. Самураи падали за борт и тонули, однако, если раны позволяли, они сражались до последнего, стоя на ногах, на коленях, в крови.
Барахсанов выстрелил из второй карронады, которую вытащил на палубу. За спешку он чуть было не расплатился ногой — плохо закрепленное орудие сорвало при выстреле. К счастью ногу задело лишь вскользь. Зато выпущенное ядро разметало щиты на сацумском корабле точно кегли.
— Жги его! — внезапно крикнул Сарапул, выскочив из казенки.
Он бросил в сэкибунэ бутылку со скипидаром и горящей паклей торчащей из горлышка. Этому средству его научил Барахсанов еще после стычки с испанцами. Но Сарапул видимо не учел, что огонь не различает своих и чужих.
— Чёрт! Мы же сцеплены с ними! — заорал Митя.
Он поднял топорик, видимо потерянный Малышом Теком и бросился к правому борту. Рядом возник Пулька. Они принялись рубить фальшборт, стойки, все за что цеплялись крючья. Малыш Тек просунув пику в звено попытался порвать цепь.
На юте схватка тоже закончилась. Молодые джентльмены разменяли одного своего товарища на двух самураев. Осознав угрозу пожара, они принялись разрывать связь с противником. Вскоре к команде присоединились и парни Шэня. Они перебрались обратно на «Незевай» и попытались шестами оттолкнуть охваченный пламенем сэкибунэ от шхуны.
Общими усилиями корабли удалось разделить. Но расстояние еще позволяло перескочить с борта на борт. А пламя на сэкибунэ разгоралось. Моряки и гребцы, те что ещё не утратили рассудок, старались его погасить кусками мокрого брезента, парусины, циновок.
