Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский

Остаток дня я безостановочно слушал радио «Хряпунов», разъезжая по городу туда-сюда. Ближе к вечеру утвердил макет болванки, запустив производство молота — Федор Апполинарьевич намеревался закончить работу как можно быстрее и оставался на ночь в цеху, настолько его захватил процесс. Попрощавшись с Раскаловым, готовым принимать обличье оружия, ближе к ночи я доставил Хряпунова к загадочной подруге, а потом в полночь забрал с центрального вокзала Тамбова Катю и Лобанова с сумками и кошачьей переноской.

Когда покинули Тамбов и выехали на Моршанский тракт, утомленный дорогой кот периодически пронзительно и требовательно мяукал, Лобанов — уже в приличной одежде, громко похрапывал, в ушах до сих пор эхом отдавались «к слову сказать» не затыкавшегося весь день Хряпунова. Только Катя Касатонова вела себя прилично, но ситуацию не спасало — к приезду домой я чувствовал себя настолько морально измотанным, что почти сразу отправился спать, проигнорировав и Арину, и очнувшуюся Луну, желающую задавать вопросы и получать ответы.

Завтра, все завтра.

Глава 26

— Нам обязательно в такую рань выезжать? — недовольно спросила разбуженная ни свет ни заря Луна, когда я выезжал задом со двора.

— Да.

— Куда мы едем?

— Да.

— Ты меня слушаешь вообще?

— Да.

Вздохнув, девушка сверкнула глазами и раздраженно засопела. Впечатления на меня это не произвело, после чего Луна зевнула и уставилась в окно, поеживаясь — оделась она в легкое платье, а в пять утра холодок ощутимый. Над рекой туманная дымка, солнце только-только красит алым рассветом горизонт, до дневной жары еще далеко.

Я уже повернул в сторону ближайшего выезда из Моршанска — через центр города проезжать не надо, Кирсанов в восточной части губернии. Хорошо очки с собой взял, поднимающееся солнце всю дорогу в глаза будет светить.

— Ты будешь моим агентом? — спросил я Луну, когда выехали за пределы города.

— Что?

— Арина по ряду причин больше не сможет заниматься агентской деятельностью. Если согласишься, она передаст тебе лицензию, и ты будешь представлять мои интересы в Железной лиге. Но вместе с этой деятельностью идет другая, достаточно противозаконная, поэтому хорошо подумай.

— У меня разве есть какие-то другие варианты?

— Нет больше никакой «тебя», есть только мы, связанные навсегда кровными узами. Если ты не согласна на опасную и во многом противозаконную деятельность здесь, мы с тобой отправимся в Италию.

— Вот это уже интересно. А там что?

— Не знаю. Попробуем сбежать от преследователей и кредиторов, потом попробуем устроиться, в общем сплошная суета без гарантии приятного времяпрепровождения. С Ариной Александровной тоже придется надолго расстаться, пока не достигнем определенного успеха в плане хорошей жизни, ну а потом будем искать возможности спасать Россию.

— Спасать.

— Да.

— Россию.

— Да.

— Внушает. Еще есть?

— Есть что?

— Неважно. А если мы здесь останемся, Россию спасать мы не будем?

— Будем, но без задержек — здесь у нас есть фундамент и некоторые ресурсы, чего не будет в Италии, куда мы побежим как бомжи.

— Как кто побежим?

— Бомж. Человек без определенного места жительства.

— Мне не нравится, как это звучит.

— Никому не нравится, бомжам в особенности.

— Скажи, а как ты меня подчинил в замке?

— Подчинил тебя кукловод, управляющий действиями. Если бы он заставил тебя разбежаться и выпрыгнуть из окна, то провожая взглядом просто бы посмеялся, глядя за полетом. Я тебя не подчинял, а сроднился благодаря прототипу, так что летели мы вместе.

— Отличный был полет, кстати. Спасибо за эмоции.

— Пожалуйста.

— Почему я смогла раскидывать там всех как детей? Челюсть девке какой-то вырвала легко, хотя магазинную банку с огурцами открыть так и не могу, вчера два раза пробовала. Это как?

— Сильная кровь мобилизует организм и иммунную систему, расширяя границы возможностей, я просто этой возможностью умею пользоваться. «Девка», кстати, не какая-то, это твой кукловод и был, она тобой управляла.

— Да? Отлично. Не могу сказать, что мне понравилось, но чувствую удовлетворение. Как мне теперь тебя называть, кстати?

— Как раньше. К чему вопрос?

— Подожди, никаких брат-братишка?

— Родственная связь и кровное сродство — это совершенно разные вещи.

— То есть мы не стали родственниками?

— Нет, сестра.

— Почему ты тогда меня назвал сестрой только что?

— Потому что все люди — братья. А кто не братья, те сестры.

— Не смешно.

— Это не шутка.

— А что тогда?

— Просто нравится, когда ты злишься.

— О, да?

— Да. Ты смешная в этот момент — так забавно надуваешь губы, что хочется по ним пальцем потеребонькать.

Фыркнув раздраженно, Луна вновь уставилась на дорогу. Покраснела, но никакого буйства эмоций как совсем недавно от нее не чувствую.

— Ладно, не злись. Я просто проверяю.

— Проверяешь что?

— Насколько хорошо ты продвинулась в сокрытии эмоций.

— И насколько хорошо?

— Прогресс есть. Ты же считаешь про себя?

— Да.

— Молодец.

Луна еще больше отвернулась, чтобы я не видел ее лицо — хотя теперь эмоции понемногу прорывались, злилась она еще больше. Но сейчас уже на себя, что не догадалась о проводимой мной элементарной проверке.

— Сейчас мы куда едем? — буркнула девушка через пару минут.

— Кирсанов.

— Зачем?

— Там рядом поместье князя-генерала Сапогова, мне нужно с ним переговорить.

— О чем?

— О том, чего тебе знать не стоит, если ты не согласишься остаться здесь и впрыгнуть обеими ногами в жир.

— В какой?

— Ой лучше не спрашивай.

— Правильно я понимаю — если остаемся здесь, я становлюсь твоим агентом, и мы всей твоей камарильей спасаем Россию, — последние слова Луна произнесла со скепсисом. — Если мы едем в Италию бомжевать, мои услуги агента тебе будут не нужны?

«Всей моей камарильей», — очень неожиданно было такое услышать, мне даже потребовалось некоторое время осознать слова Луны.

— Ау, господин хозяин, вы здесь?

— Да-да, на месте, — кивнул я, вспоминая вопрос. — Нет, в Италии я постараюсь тебя от всего этого отгородить, но процесс вряд ли будет быстрым.

— Арину Александровну ты куда отгородишь?

— Она отправится в Латинскую Америку.

— Нам туда нельзя?

— Категорически нет.

— Почему?

— Потому что у