Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— А куда ты её собрался возить? — этот вопрос задал уже отец, которого вроде бы не впечатлила озвученная мною сумма.

— На занятия по обучению игры на гитаре, — как о само собой разумеющем ответил я.

— Ведмедь, боюсь тебя разочаровать, но, насколько мне известно, в Горьком нигде не учат играть на гитаре. Если только во Дворце пионеров в оркестре народных инструментов и то вряд ли.

— А почему? — я с удивлением посмотрел на отца.

— Гитара считается дворовым инструментом, поэтому игре на ней нигде официально не учат. Я откуда это знаю, сынуля. У меня в цехе двоюродный племянник известного Горьковского гитариста Вячеслава Широкова работает. Это виртуоз игры на гитаре, он аккомпанировал самому Козловскому и Штоколову. Так вот, Сашка рассказывал, как его дядя намучился, чтобы научиться играть на гитаре. Горьковское музыкальное училище он закончил по классу балалайки, ни в одном музыкальном училище и ни одной консерватории класса гитары нет. Широков пытался исправить это хотя бы в Горьком. Он, в своё время, обучать детей игре на гитаре в Доме пионеров, но его кружок быстро прикрыли. Потом пробил на Горьковском телевидении передачу «Тем, кто любит гитару». В ней звучали гитарные записи знаменитых гитаристов, Широков сам играл «живьём», рассказывал о музыке, гитаристах и даже давал уроки игры на гитаре. Передача выходила два раза в месяц. Я её неоднократно смотрел. Но и её где-то через полгода закрыли. А сейчас Широкова поедом едят в Горьковской филармонии из-за того, что он в обход её руководства снял на Горьковском телевидении свою программу, где исполняет под гитару песни на стихи Есенина и других поэтов. Вернее всего, уволят. Вот такие дела, Ведмедь, с обучением игры на гитаре в Горьком. Я сам был в шоке после Сашкиного рассказа. И это при том, что Широков единственный в СССР гитарист, которому Министерство культуры разрешило выступать по стране с сольными концертами.

Сказать, что я был удивлён от свалившейся на меня информации, то это ничего не сказать. Я, как и отец был в шоке. Я помню, какое огромное количество ребят и девчонок играли на гитаре в это время. И сам бренчал, причём неплохо. И никогда не думал о том, что все мы оказывается дворовые самоучки.

— Да, интересная информация. Надо её обдумать, — я потёр переносицу, крутя в голове полученную информацию. Офигеть просто от такой новости.

— Сынуля, ты же раньше хотел фотоаппарат, а про гитару ничего не говорил. Мы думали фотоаппарат тебе купить. Тем более, дядя Костя Козак обещал тебя обучить основам фотографирования, — произнесла мамуля, в очередной раз, добив меня информацией.

Про необходимость покупки фотоаппарата и фотолаборатории я подумал, когда решил, что свою писательскую деятельность начну со статей в газету о нижегородцах и зданиях на Свердловке. В этом случае фото были просто необходимыми. А тут оказывается, я уже родителям заявлял, что хочу фотоаппарат. Да и приёмщики про это говорили, просто я как-то этот момент пропустил мимо ушей. Из своей прошлой жизни я такого желания — купить фотоаппарат, просто не помню.

— Мамуля, а я не помню, что хотел фотоаппарат, — я хмыкнул, вновь потерев горбинку носа. Кажется, у меня новая привычка образуется. — А научиться играть на гитаре почему-то сильно захотелось. Причём не три дворовых аккорда, а как папуля сказал виртуозно. Подумал, что для этого обязательно надо нотную грамотность знать и уметь играть по нотам. А этому только в музыкальных кружках можно научиться. А оказывается, их нет.

— Гитару и по самоучителю можно осилить, а нотную грамотность в том же Доме пионеров, там есть кружок баянистов или аккордеонистов. Вот и решение проблемы. Заодно ещё и на баяне или аккордеоне играть научишься. Так что будет тебе, Ведмедь, твоя «Кремона», да и чехол, действительно надо купить для перевозок. В деревню гитару наверняка возьмёшь этим летом, а старый аккордеон Татьяны в передней комнате на стуле между сервантом и кроватью должен лежать, — отец выпрямился, сидя на табуретке и потянулся за бутылкой самогона. — Надо этот вопрос обмыть. Ох и удивляешь ты меня, сынуля, в последнее время.

Отец начал разливать самогон по стопкам, а мама, глядя на это действие тихо произнесла:

— Сегодня вон и Лиза, то есть Елизавета Кузьминична удивилась, проверяя Мишкино сочинение. Сказала, что это почти готовая статья для газеты на юбилей Гайдара в 1984 году. А раньше мы с тобой, сынуля, долго мучились, чтобы написать домашнее сочинение, а если ты писал в классе, то больше «хорошо» не получал. И то, Лиза, тебе оценку завышала. А тут она в восторге. А что ты сегодня на уроке истории наговорил, что Сиротина просила узнать, откуда у тебя такая информация о кардинале Ришелье?

«Вот это я попал. Нет, то, что Елизавета Кузьминична так высоко оценила моё сочинение приятно, не ожидал. А вот реакция Александры Ивановны несколько напрягает. Вроде бы ничего такого и не сказал. Или всё же, что-то лишнего ляпнул?», — пронеслось у меня в голове, пока судорожно придумывал, что бы такого сказать родителям и деду.

А мамуля между тем продолжала:

— Интересно, а ты про свой танковый экипаж уже что-нибудь написал?

— Про какой экипаж? — спросил отец, подняв над столом свою рюмку. — Давайте-ка, пока не закипела, выпьем за будущий подарок в виде гитары и чехла к ней. Ну и за желание Ведмедя стать виртуозом игры на гитаре, а заодно и на баяне или аккордеоне. Я это дело полностью поддерживаю, лишь бы ты, сынуля, не бросил эту затею, как у тебя это часто бывает.

После этих слов отец опрокинул рюмку в рот, а за ним его жест повторил дедушка Коля, а мамуля вновь пригубила, но сморщилась так, будто бы выпила стакан.

— А теперь, Люси´, рассказывай, что там за танковый экипаж, — произнёс отец, закусив салатом из капусты.

— Пускай сам расскажет, — мама ткнула в мою сторону вилкой, на который подцепила кусок солёного огурца.

Отец и дед посмотрели на меня.

— Я узнал, что в августе 1941 года в боях под Гатчиной старший лейтенант Колобанов вместе со своим экипажем на танке КВ-1 в одном бою уничтожил двадцать два фашистских танка. И у меня возникло желание написать про этот случай статью или очерк, чтобы люди узнали про этот подвиг. Летчикам в начале войны за пятнадцать сбитых