Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— Так, Люся, ну-ка прекращай сырость разводить. Я же наоборот радуюсь тому, как он сочинение написал. Вот ещё послушай. «Но „Школа“ — это художественное произведение, так что искать полных совпадений биографий героев нет резона. Это относится и к образу отца Бориса Горикова, которого в книге расстреливают, как дезертира. На самом деле отец писателя, Петр Исидорович Голиков, прошёл две войны — Первую мировую и Гражданскую, стал в Красной Армии комиссаром полка. Его связывало с сыном многое. В том числе и вера в светлое будущее, которое принесёт революция». Здорово написано. Чуть доработать и можно в газету отправлять. Жалко, что сейчас не 1984 год. Гайдару было бы восемьдесят лет со дня рождения — юбилей. Тогда бы статью в газету точно бы приняли.

Лиза в трубке вновь замолчала. Слышно было, что она с кем-то разговаривает.

— Люся, повиси на трубке пару минут.

Рудакова попробовала разобрать, о чём говорит её подруга и учительница его сына. Вслушиваясь в трубку, Людмила размышляла над теми изменениями, которые произошли с её сыном. С одной стороны они пугали, а с другой стороны, если посмотреть объективно, радовали. Мишка стал более спокойным, рассудительным, взрослым. Даже чересчур взрослым. Только вот его вновь открывающиеся способности вызывали недоумение и пугали. Откуда он научился, так хорошо готовить? Его изменившийся почерк. Он отнюдь не детский, а почерк взрослого человека, который привык много писать. Его желание стать историком и краеведом. Поиск литературы по подвигу танкового экипажа под Гатчиной. Откуда он знал, что именно в этих книгах будет информация о том бое. Теперь вот сочинение, как статья в газету. И написано, действительно, здорово. А до этого все сочинения писали вместе. Рудакова вспомнила, как они мучились с каждым из них, заданных на дом. Это было единственное, с чем её сын — круглый отличник не мог справиться самостоятельно.

— Люся, Люся, ты меня слышишь? — раздалось в трубке.

— Слушаю, Лиза.

— Сиротина попросила прочитать сочинение. Прочитала и сказала, что это не только хорошая статья, но и отличное, краеведческое исследование по истории Арзамаса. А потом рассказала, как Михаил поразил её сегодня на уроке, когда рассказывал о кардинале Ришелье и абсолютной монархии во Франции, а потом она нечаянно подслушала, как Миша в коридоре одноклассникам рассказывал, кем он видит четырёх мушкетёров, и каким из-под пера Дюма мог бы выйти роман «Д´Артаньян — гвардеец кардинала». Представляешь, Люся, Д´Артаньян — гвардеец кардинала. Как ему такое в голову могло прийти. А Александра Ивановна интересуется, где Михаил мог всё это прочитать. Не про Д´Артаньяна, а про Ришелье и о исторических событиях, о которых он сегодня рассказывал. Она даже не представляет, в каких учебниках Миша всё это нашёл.

— Ой, Лиза, даже не спрашивай. После этой клинической смерти он так сильно изменился, что не знаешь, что и думать. Он сейчас материал собирает по танковому экипажу, который в сорок первом под Гатчиной в одном бою уничтожил больше двадцати фашистских танков. Я сначала не поверила в это, так он нашёл книги, в которых описывается этот бой. Вот про этот бой он хочет написать статью или очерк. Это с учётом того, что раньше я вместе с ним писала сочинения. Это единственное, в чём ему требовалась помощь. А тут… — Рудакова замолчала и пару раз шмыгнула носом. — Я не знаю, что делать Лиза.

— Люся, радуйся таким изменениям. И как учитель русского языка и литературы прошу тебя поддержать сына в его литературных начинаниях. Кто его знает, может быть, я когда-нибудь буду гордиться тем, что учила в своё время знаменитого писателя или журналиста Рудакова Михаила.

* * *

Вечером понедельника всё наше семейство собралось за, можно сказать, праздничным ужином, который приготовил отец с моей помощью. Домой он вернулся не только со сберкнижкой, но и с минтаем, который прикупил в «Океане» на Свердловке. Из этого минтая папуля и приготовил любимое после службы на флоте блюдо.

Минтай отваривается, освобождается от костей, крошится на мелкие куски, после чего тушится вместе с луком на растительном масле. Потом туда добавляются нарезанные, отваренные куриные яйца и сваренный отдельно рис, соль и специи по вкусу. Получается классная вещь, которая и как блюдо идёт хорошо, а ещё её можно использовать, как начинку для пирогов. Пирожки или большой пирог получается, пальчики оближешь. Но это уже моя вторая жена такое готовила.

Я под это дело вновь изобразил салат «Мимоза», благо куриных яиц на него хватило, а картошка, морковь, лук и консервы были с запасом. Солёные огурцы, помидоры, салат из капусты и нарезанная копчёная грудинка с бутылкой охлаждённого самогона составили натюрморт на кухонном столе.

Потом к нему на почетное место добавилась сберкнижка с внушительной суммой. Как выяснилось уже за столом, 11460 рублей стоила «Волга» и ещё тысячу рублей отец получил за второй лотерейный билет.

— Хорошо, что Александр Николаевич предложил решить денежный вопрос в центральном банке на Свердловке. Там и билеты проверили, подтвердив их подлинность. И тысячу за билет я получил, и деньги от Горина. И положил их по совету Александра Николаевича сразу же на книжку. Так безопаснее хранить, — отец передал сберкнижку деду.

— Храните деньги в сберегательной кассе, если он у вас есть, конечно, — подражая голосу Куравлева, произнёс я.

Родители и дед рассмеялись, а я их поддержал. Настроение у всех за столом было замечательным. Отец и дед уже опрокинули по три рюмки, грамм по тридцать отцовского «виски», обмывая выигрыш каждого билета и закрытие кредита. Пай за двухкомнатную квартиру был полностью выплачен деньгами Горина. Мамуля подержала их, пригубляя свою рюмку, в которой объем самогона не изменился.

— Сынуля, мы тут вчера вечером, когда ты уже спал, посовещались и решили сделать тебе дорогой подарок за твои счастливые билеты. Что ты хотел бы получить? — мамуля с ласковой улыбкой посмотрела на меня.

— Купите мне хорошую гитару и чехол к ней, — почти не задумываясь, произнёс я.

— А что значит хорошая гитара и зачем чехол к ней? — спросил дед.

— Хорошая гитара, например, чешская шестиструнная «Кремона». Она, правда, стоит семьдесят рублей и чехол под неё восемь — десять рублей. Но как мне сказали в магазине «Мелодия» — это лучшее, что сейчас есть в городе. А чехол нужен