Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
— Ну и? — обратился я к Раскалову.
«Новый Рим и Москва после мировой войны так и не начали общаться на высшем уровне — устав Инквизиции предписывает уничтожение красной аристократии, причисляя ее к видам нечисти. Но так как уничтожить не получается, приходится сотрудничать».
— Это я понимаю.
«Ведьмы в военно-политической доктрине Инквизиции числятся аналогичным противником, тоже нечисть — но это пока все на бумаге идеологического противостояния. По факту же ты знаешь, что Россия активно ведет дела с Дракенорденом, а Американский Альянс поддерживает тесную связь с тамплиерами. И все это происходит к вящему неудовольствию лидеров Тевтонского ордена, выступающих в роли вармонгеров и постоянно призывающего тамплиеров и драконов к уничтожению России и Америки».
— Об этом я тоже в курсе.
«Ну и какого городового ты меня тогда спрашиваешь, что происходит? Ты же видел Эльзу Батори, ведьму девятого ковена!»
— Ковенов семь всего.
«Восьмой ковен — кровавые ведьмы. Девятый ковен — ведьмы-ламии, использующие силу древних. В Конгрессе они официально не представлены, более того — на словах американцы от них открещиваются, но на словах и красная аристократия кровь не пьет. Теперь ты можешь сказать, что из всего этого следует?»
— Могу. Но сначала ты мне скажи.
«Находясь на столь высоком уровне, ведьмы могут повлиять на политику Ордена Дракона. Тайно выступят в поддержку тевтонов и инквизиции, например, если уже этого не сделали, и в максимально выигрышный момент начнется большая война с Россией, с одновременного удара всеми силами тевтонов и драконов, твое правительство к этому не готово. Ваше баронское сословие с гордостью носит военные ботинки с красными шнурками, вот вы в них первыми и потопаете во встречные бои в составе пехотных цепей. Ну а когда блицкрига не получится, когда через пару лет на месте всей Восточной Европы останется выжженное поле, где-нибудь во Франции высадится ограниченный контингент американского экспедиционного корпуса — если ведьмы уже настолько близко к контролю Дракенордена, то с тамплиерами они давным-давно в десны лобзаются. И будет весь мир — один большой Американский Альянс. Вот только ты этого уже не увидишь, потому что четырехзначные номерные пехотные полки к этому времени раза по три полностью сменят свой состав, а от тебя к тому времени не только памятной таблички не останется, но и возможно даже записи в штабном журнале учета потерь. Так что понимаешь теперь, что избежать подобного сценария — и твой, и мой интерес?»
Некоторое время я обдумывал услышанное, все больше находя резон в словах Раскалова.
— Мне нужно время, чтобы принять тебя в камарилью. Надо найти или подготовить качественную эссенцию и мутагены, а потом…
«Я здесь в чистом виде, мне нужна просто твоя кровь и ничего более. Крест только сделай на темечке и в него прокапай»
Сходив к кухонному гарнитуру, я подумал немного и выбрал кухонный нож-пилу для хлеба. Вернулся к черепу, аккуратно выпилил на темечке крест.
— Дальше что?
«Двадцать капель крови»
Ткнув острием в ладонь, накапал немного на темечко — капли, попавшие на вырезанный крест, мгновенно впитывались, при этом провалы глазниц засияли багрянцем заметно ярче. Залив даже чуть больше двадцати капель я сжал в ладони салфетку, останавливая кровь. При этом никакого контакта или улучшившейся связи я не чувствовал.
— Ну и?
«Теперь нужно найти медика»
— Зачем?
«Алой кровью ты меня просто подбодрил, так что я пока не уйду в небытие. Для успешной инвазии прямого контакта нужна живая и мертвая кровь. Если из вены ты у себя сам еще может быть возьмешь, ничего сложного, то артериальную пункцию из подключичной я бы тебе не доверил»
— Сейчас съезжу в лабораторию. Сколько крови нужно?
«Ты не понял. Нужен медик, который сделает это все на месте — кровь нельзя транспортировать, мы с тобой должны быть рядом в прямом контакте. Поэтому найди какого-нибудь не очень нужного этому миру медика, чтобы он после процедуры никому ничего не мог рассказать»
Подумав немного, я достал телефон и набрал знакомый номер.
— Господин Вайс, какой неожиданный звонок. Стесняюсь спросить, а вы время видели?
Уже не представляется, похоже мой номер записала в телефонную книжку. А сколько там времени? — оглянулся я в поисках часов.
— Полночь уже, господин Вайс, — помогла Наталья Манштейн.
— Вы же не спите, госпожа майор.
— Да, но уже наступила суббота, выходной день между прочим. Может быть я занята личными делами. Например, нежусь с кем-то в постели…
Неожиданно — я даже озадачился слегка от такой игривой подачи.
— А вы с кем-то в постели?
Вот это было, конечно, глупо — подумал я, одновременно услышав шипение Раскалова. Были бы у него руки, шлепнул бы себя по лицу наверняка.
— Какой бестактный вопрос, господин Вайс, — укоризненно произнесла Наталья. — Нет, я не с кем-то в постели, просто у меня хорошее настроение — совсем недавно закончила работать и пью вино. Вы же слышали, что кто-то разгромил кровавую оргию клана Блейзеров? Вернее, бывшего клана Блейзеров, который сейчас быстро погружается в небытие?
— Судя по тону, вы на этом неплохо заработали?
Еще одно шипение от Раскалова, явно сопровождаемое очередным виртуальным шлепком ладонью по черепу.
— Какой вы грубый, господин Вайс. Но таки да, медаль точно будет, как и графский титул впридачу. Так что вы хотели? Позвонили поздравить или просто соскучились?
— Мне нужны данные на студентку петербургского медицинского университета Екатерину Касатонову, вместе с ее актуальным местонахождением.
— Какого университета?
— Петербургского медицинского.
— В Петербурге их несколько.
— А, да? Я не знал.
— Ясно все с вами. Это все, нужны только ее актуальные данные?
— Было бы неплохо привезти ее в Моршанск.
— Хорошо, сделаю. Еще что-то?
— Пока нет.
— Ладно, тогда увидимся, — сбросила вызов Манштейн.
А когда увидимся, не сказала. Ну и ладно — все равно от Третьего отделения теперь не отпетлять, так что буду решать проблемы по мере их поступления. Отложив телефон, я посмотрел в подсвеченные багрянцем глаза черепа.
«Я помню эту студентку, она нас чуть на органы не разобрала. Это такая своеобразная месть?»
— Нет.
«А что тогда? Решил перешагнуть через жалость и начать воспитывать из себя бездушного убийцу?»
— В комнате труп бледного, там материала на миллионы. Но вещество необработанное — в таком виде оно хранит память крови, любой более-менее сильный
