Нико Вайсхаммер - Сергей Извольский
— Ты будешь называть меня Хозяин, — между тем проговорил бледный. — Скажи: Да, Хозяин.
Мое тело — уже два раза мне не принадлежащее, поднялось и встало руки по швам.
— Да, хозяин, — послушно ответил Раскалов.
Судя по настрою, Раскалов всерьез намеревается бледного убить, маскируя силу за показательной слабостью и покорностью. Это хорошо, но после этого я темному охотнику в своем собственном теле не нужен — отлично чувствую его радость от сброшенных оков и прекрасно понимаю, что возвращаться обратно в небытие он не планирует.
— Я гораздо могущественнее вас, червей, — совершенно не понимал опасности вампир, начав неторопливо разглагольствовать. — Ты теперь мой миньон и будешь делать все что я скажу. Главной твоей задачей было сохранить канал доставки «Львовский связной», но эту возможность ты разрушил своими необдуманными действиями, спровоцировав Пантелея. И раз уж в Петербург вернуться не получится, работать будешь здесь. В понедельник отправишься в Мару — это усадьба князя Баратынского недалеко от Кирсанова. Сделаешь ему деловое предложение о сотрудничестве, скажешь, что от Хозяина, он поймет. Баратынский поможет тебе с организацией процессов, он же будет передавать данные объектов для ликвидации. Товар будешь реализовывать по местам ночных увеселений, как и раньше — поэтому с князем Моршанским тебе надо дружить, он здесь главный устроитель праздников. После того как накопишь материала на четыре недели постоянных поставок, придешь к нему с предложением, конкретнее спросишь Баратынского как сделать лучше. Жестом доброй воли подаришь Олегу Винкельманна — он любит такие игрушки, поможет найти общий язык и понимание. Указания я буду направлять с во́ронами, а увидишь ты меня снова только если у тебя что-то не получится, молись, чтобы этого не случилось. И да, машину Пантелея доставишь в Петербург и поставишь обратно в гараж, она тебе пока не по чину. Если я узнаю, что…
Монолог прервался, когда мое тело — захваченное Раскаловым, упало на подкосившихся ногах. Моментально я мысленно закричал от боли — бледный попытался меня поднять, вот только в своем собственном теле я больше не властен, его теперь контролирует темный охотник. Гораздо более ментально закаленный — чувствую, что он легко мог бы сбросить оковы и легко встать на ноги, но не делает этого.
С видом, как будто прямо сейчас готов умереть, но силой воли преодолевает неимоверные трудности, Раскалов на четвереньках дополз до комода и попытался подняться, взявшись за ручку верхнего ящика.
— Так-так-так, — протянул бледный, с интересом за мной наблюдая. — Я тебя недооценил, юноша. И что ты дальше будешь делать?
Сам я мог только наблюдать, а Раскалов — как сильно пьяный, с огромным трудом все же поднялся. Все, здесь «силы его покинули» и в попытке удержаться на ногах он рухнул на пол вместе с выкатившимся из пазов ящиком.
Надо же, я и забыл, что сюда серебряный крест хантрэта положил — а вот Раскалов запомнил. Значит, он не проснулся только что, а все это время был в моем теле бессловесным наблюдателем.
— Встать! — просвистел голос, но Раскалов не послушался, делая вид что с титаническими усилиями сопротивляется.
Лягушку надо варить медленно, именно этим сейчас занимался темный охотник. Силу своего сопротивления он увеличивал очень медленно и дозированно, создавая впечатления своего обучения через реакцию. Этим показывая бледному, что способен — не сейчас, но чуть позже, сбросить оковы.
Вампир на подобное не мог не реагировать, ему требовалось как можно скорее справиться с наглым выскочкой, указать на ошибку даже любой мысли о сопротивлении. Полный ментальный контроль можно усилить прикосновением — поэтому бледный, с явным неудовольствием отложив лимонную дольку, нехотя поднялся и подошел ближе. Раскалов выбрал момент крайне удачно — поймав бледного на полушаге, вскакивая на ноги выставив крест прямо перед его лицом.
Вампир неожиданно пронзительно взвизгнул, отшатнувшись и закрывая лицо руками. Неприятно — у него сейчас голова словно взорвалась по ощущениям. Чистые вампиры могут более-менее привыкнуть к виду креста, но для этого нужна серьезная тренировка, а бледный ей определенно пренебрегал, почивая на лаврах приобретенного за сотни и может быть даже тысячи лет могущества. Но все равно оставался серьезнейшим противником — несмотря на шок он стремительно отпрыгнул. Вот только прыгнул он не в сторону, а наверх — словно прилипнув к потолку, мгновенно исчезнув из поля зрения.
Неожиданно — я бы попался на подобное, не понимая куда делся вампир, а Раскалов среагировал. Он уже бросил крест, попав прилипшему к потолку вампиру в голову — разорвав щеку, отчего последовал еще один пронзительный визг после контакта с серебром. Когда бледный рухнул на пол, Раскалов ударил его между ног — репродуктивными органами вампиры часто как люди не пользуются, но они у них есть, как и серьезный эффект от подобных ударов. Поймав момент распахнутых от боли глаз бледного, Раскалов вновь поднес поднятый крест к его лицу.
С очередным женским взвизгом вампир отшатнулся, стремительно переползая словно паук по полу. Раскалов прыгнул следом, ударом серебряного креста пытаясь попасть в голову, но лишь сломав запястье выставленной в попытке защититься руки. Бледный перекатился по полу, свалив столик, роняя на себя чай и блюдечко с дольками лимона. Несмотря на первые успехи Раскалова, сдаваться вампир не собирался. Обнажив клыки, бледный бросился в атаку — с закрытыми глазами, ориентируясь на слух и запах.
Еще один сюрприз, на который попались бы девять из десяти охотников, в попытке снова поймать тварь реакцией на крест. Но Раскалов не просто так был лучшим темным охотником — пусть и специализируясь на ведьмах. Низкий бросок бледного он поймал ударом колена в голову, схватил того за волосы и шлепнул крестом по лицу, разбивая бескровные губы. Очередной контакт с серебром вновь заставил вампира взвизгнуть и распахнуть глаза, после чего пронзительный скулеж стал громче, когда крест снова оказался перед лицом.
На искаженном от боли лице распахнулась пасть с длинными клыками, и в этот момент я усилием вернул под контроль тело. Раскалов было опомнился, но я уже успел хлопнуть вампира по лицу рукой, так что ладонь насадилась на один из клыков.
«Ты что делаешь, мать твою, а ну стоп, говно собачье! Что, сдуру решил меня подставить,
