Инженер 4 - Алим Онербекович Тыналин
После первых блюд губернатор повернулся к князю.
— Петр Федорович, надеюсь, сегодняшний осмотр проектов капитана Воронцова вас впечатлил?
Князь отложил вилку, посмотрел на губернатора.
— Впечатлил, Павел Николаевич. Должен признать, я не ожидал увидеть столь значительные достижения в провинциальном городе. Водопровод в больнице, паровые машины на фабриках, улучшенные насосы для пожарной части. Все работает, все приносит пользу.
Он повернул голову, посмотрел на меня.
— Капитан Воронцов, скажите честно. Вы все это создали за полгода?
Я выпрямился.
— Не совсем за полгода, ваше сиятельство. Некоторые проекты начались раньше. Мельницу для Ивана Петровича Баранова строил летом. Но основная работа, да, последние полгода.
Князь медленно кивнул.
— Поразительно. Обычно такие проекты растягиваются на годы. А вы успели за считанные месяцы.
Баранов вмешался:
— Петр Федорович, Александр Дмитриевич не болтун. Он деятель. Обещает и делает. Быстро, качественно, без лишних разговоров. Потому и успевает так много.
Баташев добавил:
— Я с капитаном Воронцовым веду партнерство. Производим паровые машины и насосы. Спрос большой, заказы идут. Прибыль отличная. Это не просто инженер, это толковый коммерсант.
Князь слушал и кивал. Лицо у него было задумчивое.
Крылов весомо добавил:
— Петр Федорович, я сорок лет в пожарном деле. Видел многих инженеров. Столичных, заграничных. Но таких, как капитан Воронцов, мало. Честный, надежный, слово держит. Если бы у меня дочь была на выданье, я бы ему отдал без колебаний.
Князь внимательно посмотрел на Крылова, потом снова на меня.
Губернатор поднял бокал.
— Господа, предлагаю тост! За талантливых людей Тульской губернии! И за князя Долгорукова, который приехал к нам, чтобы навестить нас!
Все подняли бокалы, выпили. Князь тоже выпил, но молча.
После тоста князь повернулся к губернатору.
— Павел Николаевич, вы в своем письме писали, что капитан Воронцов человек чести, надежный специалист. Теперь я вижу, что вы не преувеличивали. Дела говорят сами за себя.
Губернатор кивнул.
— Именно так, Петр Федорович. Я не имею привычки давать рекомендации людям недостойным. Капитан Воронцов за полгода доказал свою ценность. Наша губерния нуждается в таких созидателях.
Князь отпил вина, помолчал. Потом обратился ко мне напрямую:
— Капитан Воронцов, завтра утром приходите ко мне в гостиницу. Поговорим наедине. Есть вопросы, которые нужно обсудить без посторонних.
Я поклонился.
— Буду, ваше сиятельство.
Остаток вечера прошел в разговорах о разной всячине. Князь расспрашивал губернатора о делах губернии, о промышленности, о дворянстве. Баранов рассказывал о своем имении, о планах по модернизации хозяйства.
Я сидел тихо, слушал, изредка отвечал на вопросы. В голове крутилась одна мысль, о том что завтра решится все.
Завтра князь либо даст согласие, либо откажет окончательно.
Прием закончился около одиннадцати. Гости разъезжались. Князь попрощался с губернатором, со мной кивнул коротко.
— До завтра, капитан.
— До завтра, ваше сиятельство.
Я вышел из губернаторского дома, медленно пошел домой пешком. Ночь холодная, звездная. Сентябрь уже, скоро зима.
Шел по пустынным улицам, думал о завтрашнем разговоре. Главное говорить правду. Спокойно, с достоинством. Не оправдываться, не унижаться. Просто рассказать, как есть.
Дошел до дома, поднялся в комнату. Сел за стол, зажег лампу.
Достал из ящика стола пачку писем от Елизаветы. Все, что она писала за последнее время.
Разложил письма в хронологическом порядке. Перечитал несколько.
Вот это письмо, когда князь получил письмо от губернатора.
«Отец получил письмо от губернатора Тульской губернии. Это ваших рук дело? Отец читал, хмурился, потом задумался. Вечером сказал матушке: „Может быть, я ошибался“. Александр Дмитриевич, это надежда! Пишите мне!»
Другое в начале сентября, когда князь решил ехать в Тулу.
«Отец объявил, что едет в Тулу. Хочет лично увидеть ваши дела. Я просила взять меня с собой, но он отказал. Сказал: „Сначала я сам посмотрю. Потом решу“. Александр Дмитриевич, молюсь за вас! Пусть отец увидит, какой вы достойный человек!»
Последнее письмо неделю назад, перед отъездом князя.
«Отец уехал в Тулу вчера. Сказал, что вернется через неделю. Я осталась здесь, жду. Не сплю ночами, думаю о вас. Что решит отец? Даст ли согласие? Или… Не хочу об этом думать. Верю в вас, Александр Дмитриевич. Верю, что все будет хорошо. Ваша Елизавета».
Я сложил письма обратно в пачку, перевязал ленточкой, убрал в ящик.
Завтра узнаю решение князя.
Проснулся рано, еще до рассвета. Надел парадный вицмундир, вычистил сапоги до блеска. Позавтракал без аппетита, только чай и кусок хлеба.
Матрена Ивановна смотрела на меня с беспокойством.
— Александр Дмитриевич, вы куда так собрались, весь тревожный какой. Не уезжаете от нас?
— Нет, Матрена Ивановна. Просто важный разговор сегодня. Очень важный.
Она перекрестила меня.
— Дай Бог вам всего доброго!
Вышел из дома в девять часов. До гостиницы полчаса ходьбы. Шел медленно, собираясь с мыслями.
Утро выдалось ясным, прохладным. Небо голубое, солнце светит ярко, но не греет. Листья на деревьях пожелтели, кое-где облетели. Осень вступила в права.
Дошел до гостиницы без четверти десять. Лучшая гостиница в Туле, трехэтажное каменное здание на Киевской улице. Князь остановился здесь.
Вошел в вестибюль. Просторно, чисто, пахнет воском и табаком. У стойки стоял хозяин гостиницы, полный мужчина в жилете, с золотой цепочкой на животе.
— Доброе утро. Я к князю Долгорукову.
Хозяин посмотрел на меня, кивнул.
— Капитан Воронцов? Князь ожидает вас. Второй этаж, номер пять.
Поднялся по широкой лестнице на второй этаж. Прошел по коридору, остановился у двери с цифрой «5». Постучал.
— Войдите!
Открыл дверь, вошел.
Просторный номер. Два окна выходят на улицу, паркетный пол покрыт толстым ковром. Мебель добротная, диван, кресла, письменный стол, шкаф. Князь стоял у окна, смотрел на улицу. Одет по-домашнему, шелковый халат поверх рубашки, мягкие туфли.
Услышав, что я вошел, князь обернулся. Лицо серьезное, строгое. Указал на кресло.
— Садитесь, капитан.
Я снял шляпу, сел в кресло. Князь подошел, сел напротив. Долго смотрел на меня молча, оценивающе.
Наконец заговорил. Голос ровный, без эмоций.
— Капитан Воронцов, я приехал в Тулу с определенной целью. Хотел лично убедиться, кто вы такой. Достойны ли вы руки моей дочери.
Я молчал, слушал.
— Несколько месяцев назад я получил письма. От людей, которые представились вашими сослуживцами, знакомыми. Они писали, что вы человек ненадежный. Что служба ваша в Севастополе была сомнительная, что вы причастны к хищениям казенного имущества. Что характер ваш скверный, что вы склонны к авантюрам, к обману.
Я сидел с каменным лицом. Значит, писали конкретные серьезные обвинения.
