Я – Товарищ Сталин 13 - Андрей Цуцаев
Свет на втором этаже горел. Занавеска чуть сдвинута. Всё как всегда.
Марко смотрел долго. Никто не входил, никто не выходил. Время тянулось.
В двадцать один десять на улице показался человек. Высокий, худой, в длинной куртке. Шёл быстро, но без суеты. Постучал два раза. Дверь открылась. Человек вошёл.
Марко записал время и добавил: «Возможно — Али?»
Человек пробыл внутри сорок семь минут. Вышел в двадцать один пятьдесят семь. В руках ничего не было. Повернул направо, в сторону рынка. Марко проводил его взглядом, пока тот не скрылся за углом.
Больше до полуночи ничего не происходило.
В ноль тридцать пять свет на втором этаже погас. Дом затих.
Марко дождался трёх сорока пяти, потом спустился вниз. Дарио сидел, стараясь бороться со сном. Марко постучал по стеклу.
— Домой.
Они вернулись в штаб к четырём утра. Марко написал короткую сводку:
«24.02. Тахо выпущен. 21:10 — неизвестный, высокий, худой, вошёл к Ахмеду. Пробыл 47 мин. Вышел без вещей. 23:35 — свет погас. Ночь — без движения.»
Потом добавил отдельной строкой:
«Утром — встреча с Тахо. Проверка.»
Он лёг на койку в дежурной комнате, не раздеваясь. Закрыл глаза.
На этот раз сон пришёл быстро — короткий, без сновидений.
В шесть ноль пять Марко уже стоял у умывальника, умываясь холодной водой. Потом выпил крепкий чай, съел две лепёшки и вышел на улицу.
В семь ноль три он увидел Тахо.
Парень стоял на условленном углу, в той же рубашке, в которой работал в забегаловке. Руки в карманах, взгляд скользит по толпе. Когда заметил Марко, кивнул, но не улыбнулся.
Они отошли в сторону, за ряд с медными тазами.
— Ну? — спросил Марко.
Тахо повернул голову направо.
— Вон там. Третий ряд от нас, возле кожи. Сейчас он стоит спиной. Долговязый, в серой куртке.
Марко посмотрел.
Действительно — высокий, худой мужчина. Спина прямая, движения неторопливые. Разговаривал с торговцем, показывал что-то на ладони.
— Это он? — спросил Марко.
— Он.
Марко кивнул.
— Иди домой. Больше не приходи к Ахмеду ближайшие дни. Если он спросит — скажешь, что отец приболел, пришлось помогать. Всё.
Тахо посмотрел на него.
— Я свободен?
— Пока да.
Парень развернулся и пошёл в сторону забегаловки, не оглядываясь.
Марко остался на месте, наблюдая за долговязым. Тот закончил разговор, сунул руки в карманы и медленно двинулся дальше по ряду.
Марко записал в блокнот:
«Али — подтверждено.»
Потом повернулся и пошёл к машине.
Что-то начинало меняться. Медленно. Но необратимо.
* * *
26 февраля 1938 года. Аддис-Абеба.
Марко приехал в штаб уже после девяти утра. Солнце стояло высоко, и воздух на улице ощущался заметно теплее, чем ещё вчера. Он отпустил Дарио у ворот, сказав, что тот может отдохнуть до вечера. Сам поднялся в дежурную комнату, скинул обувь и рухнул на койку поверх одеяла. Спать хотелось так сильно, что веки опускались ещё до того, как голова коснулась подушки.
Проснулся он ближе к четырём дня. В помещении было душно, свет пробивался через щель в ставнях тонкой полосой. Марко посидел на краю койки, потёр лицо ладонями, потом встал и подошёл к умывальнику. Холодная вода немного привела в чувство. Он переоделся в гражданское: тёмные брюки, простую рубашку цвета хаки, лёгкий пиджак, который купил на рынке ещё в прошлом месяце именно для таких случаев. Головной убор решил не надевать — слишком много европейцев в фесках или шляпах привлекали внимание на Меркато.
В коридоре он нашёл Луиджи и Дарио. Оба выглядели отдохнувшими.
— Сегодня вечером вдвоём поедете к Ахмеду, — сказал Марко. — Сменяйте друг друга каждые три часа. Записывайте всех, кто приходит и уходит. Особенно если увидите того долговязого. Время, сколько пробыл, в какую сторону ушёл. Если что-то необычное — сразу сообщайте по рации. Я буду в штабе до полуночи, потом дома.
— Понял, синьор лейтенант, — ответил Луиджи.
Дарио просто кивнул.
Марко вышел на улицу, сел в машину, которую оставил Дарио у ворот. Проехал пару кварталов, припарковался в тени акации и дальше пошёл пешком.
Рынок уже жил своей обычной жизнью. Торговцы расставляли товары после полуденного затишья. Запах жареного мяса, специй и кожи смешивался в тёплом воздухе. Марко шёл неспешно, держась левой стороны рядов, где было больше тени. Он не смотрел прямо перед собой, а скользил взглядом по сторонам, будто выбирал, что купить.
Али нашёлся быстро — он снова стоял в третьем ряду от входа, там же, где они видели его с Тахо. Али стоял у прилавка с кожаными сумками и что-то обсуждал с продавцом. Марко прошёл мимо, не замедляя шаг. Мужчина не торговал — просто разговаривал. Потом повернулся и пошёл дальше по проходу.
Марко дал ему уйти метров на тридцать, потом двинулся следом. Держался на расстоянии, используя толпу как прикрытие. Когда Али останавливался у какого-нибудь лотка, Марко тоже делал вид, что рассматривает товар рядом. Один раз пришлось даже купить горсть фиников, чтобы не выделяться. Он расплатился мелочью и продолжил движение.
Али не торопился. Он прошёл через ряд с тканями, потом свернул к мясным рядам, где задержался у одного из прилавков. Купил небольшой кусок баранины, завернул в бумагу. Марко стоял через два прилавка, делая вид, что выбирает курицу. Потом Али направился к выходу с рынка — не к главному, а к боковому, где начинались узкие улочки жилых кварталов.
Марко последовал за ним, увеличив расстояние до сорока метров. Улицы здесь были уже не такими людными. Приходилось идти осторожнее: то пристраиваться за идущей впереди женщиной с корзиной, то сворачивать в переулок и выходить на параллельную улицу, чтобы не потерять цель из виду. Два раза Али оглядывался — один раз резко, второй раз медленно, будто просто осматривался. Марко в оба раза успел отвернуться и заняться чем-то посторонним.
Наконец, после примерно двадцати минут ходьбы, Али свернул в короткий проулок между двумя глиняными заборами. Марко остановился у угла, осторожно выглянул. Али подошёл к низкой калитке в правом заборе, постучал три раза. Калитку открыл мальчик лет десяти. Али вошёл, калитка закрылась.
Марко подождал две минуты, потом прошёл мимо дома медленным шагом. Дом был обычный — одноэтажный, глинобитный, с плоской крышей. Два небольших окна с деревянными ставнями, сейчас закрытыми. Над калиткой висела жестяная табличка с выцветшей надписью на амхарском — Марко не стал подходить ближе, чтобы прочитать. Вместо этого
