Криминалист 4 - Алим Онербекович Тыналин
Открыл верхний ящик. Внутри блокноты, ручки, скрепки, степлер, коробка патронов «Федерал».38 (запасная), пачка сигарет «Мальборо» (не курю, но держу для свидетелей и информаторов, сигарета развязывает языки лучше любого допроса).
В среднем ящике папки с текущими делами. Дело Новака закрыто, папка ушла в архив. Дело о ювелирных ограблениях — передано отделу имущественных преступлений, они работают по моим данным. Остались мелочи: два незакрытых отчета по делу Харримена (угон), запрос от прокурора Восточного округа Вирджинии по Манчини (свидетельские показания).
В нижнем ящике личные вещи. Фотография родителей в рамке, мама и папа на крыльце дома в Огайо. Запасной галстук. Бритвенный набор на случай ночевки в офисе.
Фотографии Дженнифер я убрал в портфель вчера вечером. Две штуки, одна из ресторана, она улыбается, волосы распущены; вторая на фоне Капитолия, она щурится от солнца. Красивая девушка. Хорошая девушка. Но не моя.
Включил настольную лампу. Зеленый свет лег на стол, придавая бумагам аптечный оттенок.
Маркус Уильямс прошел мимо моего стола, кивнул. Безупречный серый костюм, белоснежная рубашка, галстук завязан идеально. Маркус всегда выглядел так, будто собирался на прием в Белом доме. Это не щегольство, а защита. Чернокожий агент в ФБР начала семидесятых не мог позволить себе мятый воротничок или пятно на рукаве. Любая оплошность повод для ехидного замечания.
— Слышал про совещание? — спросил он негромко.
— Слышал. О’Коннор говорит, кто-то из Госдепартамента.
Маркус приподнял бровь.
— Госдепартамент. Интересно. Обычно они не приходят к нам, а вызывают к себе.
Глава 22
Персидская звезда
Мимо протопал Харви Бэкстер, полный, лицо красное, костюм мятый, на лацкане пятно от кофе. Тяжело дышал, лестница на наш этаж давалась ему непросто. Лифт, видимо, снова не работал. Харви плюхнулся за стол, вытер лоб клетчатым платком и полез в ящик за чем-то сладким, у него всегда имелся запас шоколадных батончиков «Бэби Рут».
— Утро, парни, — пробормотал он. — Чертова жара. Август в этом городе это наказание за наши будущие грехи.
Джерри Коллинз сидел на месте, как всегда, тихо, незаметно, за пишущей машинкой. Худощавый, в толстых очках, пальцы уже летали по клавишам, не глядя. Печатал какой-то отчет. Когда я проходил мимо, он поднял глаза, кивнул и снова уткнулся в работу. Джерри мог напечатать страницу текста быстрее, чем большинство людей прочитать ее.
Без пятнадцати девять дверь кабинета Томпсона распахнулась. Он вышел к нам. Костюм-тройка темно-синего цвета, серебряные карманные часы «Булова» на цепочке, сигара в зубах. Лицо мрачнее тучи. Морщины у глаз и рта казались глубже обычного.
— Все в конференц-зал. Сейчас же.
Голос жесткий и командный. Томпсон ничего не объяснял и не уточнял. Развернулся и вышел в коридор.
Агенты поднялись из-за столов, как солдаты по тревоге. Дэйв застегнул пиджак. Тим бросил недоеденный пончик в мусорку и поправил галстук. Маркус встал молча. Харви крякнул, поднимаясь со стула. Джерри аккуратно вынул лист из машинки, положил на стопку и тоже встал.
Я взял блокнот и ручку. Пошел следом.
Малый конференц-зал в конце коридора. Длинная комната, стол на двенадцать мест, стулья с потертой обивкой. На стене карта Соединенных Штатов, утыканная булавками с цветными флажками (текущие дела, каждый цвет обозначает тип преступления). Доска на колесиках с чистым листом. Американский флаг в углу. Портрет Дж. Эдгара Гувера на стене, строгое лицо, бульдожьи щеки, маленькие глаза. Гувер уже не директор, но портрет никто не снял.
В зале уже находились люди. Заместитель директора Уильям Крейг сидел во главе стола. Рядом Уильям Финч, руководитель аналитического отдела: седые волосы, очки, непроницаемое лицо, безупречный темно-синий костюм.
И еще двое незнакомых людей.
Первый мужчина лет сорока пяти, в костюме настолько дорогом, что он казался инородным телом в казенном помещении ФБР. Темно-серая шерсть, тонкая полоска, галстук-бабочка темно-красного шелка. Волосы каштановые, зачесаны назад, от него пахло хорошим одеколоном, я уловил запах еще от двери. На мизинце левой руки золотое кольцо с печаткой. Госдепартамент, без сомнения.
Вторая женщина лет пятидесяти, в строгом темном платье, волосы стянуты в пучок. Очки на носу, папка на коленях. Она сидела прямо, руки сложены на папке. Лицо напряженное. Тоже госслужащая или научная сотрудница, скорее всего.
Томпсон вошел последним, закрыл дверь. Мы расселись: Дэйв, Тим, Маркус, я, Харви, Джерри, плюс Фрэнк Моррис, пришедший последним. Фрэнк тяжело сел на стул рядом, пышные бакенбарды подернулись сединой за лето, лысина поблескивала под лампами. Кивнул мне. Мы не дружили, но с тех пор как я раскрыл ограбление банка, он перестал относиться ко мне как к мальчишке.
Крейг поднял руку. Разговоры стихли.
— Джентльмены, у нас чрезвычайная ситуация. — Голос Крейга, как обычно, ровный, без лишних эмоций. Седые виски, загорелое лицо, темные глаза внимательные и холодные. — Позвольте представить мистера Элиота Кэмпбелла, помощника заместителя государственного секретаря по делам Ближнего Востока и Южной Азии. И миссис Элеонор Тревор, заместителя директора Национального музея естественной истории Смитсоновского института.
Кэмпбелл кивнул, не улыбнувшись. Тревор сжала папку чуть крепче.
Крейг продолжил:
— Сегодня утром, в семь часов, охрана Национального музея естественной истории обнаружила пропажу бриллианта «Персидская звезда» из Зала драгоценных камней.
Пауза. Я увидел, как Дэйв переглянулся с Маркусом. Тим перестал болтать ногой под столом. Харви отложил шоколадный батончик.
— Для тех, кто не знаком с этим камнем, — Крейг посмотрел на миссис Тревор.
Она раскрыла папку. Руки слегка дрожали, но голос звучал уверенно.
— «Персидская звезда». Бриллиант массой сорок восемь и три десятых карата. Огранка «подушка», цвет насыщенный голубой, категория «фэнси вивид блю». Чистота VS1, очень незначительные включения. Стоимость по текущей оценке пятнадцать миллионов долларов.
Тим присвистнул. Томпсон бросил на него тяжелый взгляд, и О’Коннор замолчал.
Миссис Тревор продолжала:
— Бриллиант добыт в копях Голконды в Индии в тысяча пятьсот восьмидесятых годах. Приобретен персидским шахом Аббасом Великим в тысяча пятьсот девяностом году. Триста семьдесят лет украшал короны персидских правителей. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году шах Мохаммед Реза Пехлеви подарил камень президенту Эйзенхауэру в честь союза между Ираном и Соединенными Штатами. В тысяча девятьсот шестидесятом году бриллиант передан нашему музею. С тех пор выставлен в специальной витрине Зала драгоценных камней, рядом с бриллиантом Хоуп.
Она замолчала. Лицо побледнело, женщина, отвечавшая за сохранность национальных сокровищ, потеряла одно из них. Не позавидуешь.
Крейг повернулся к Кэмпбеллу.
— Мистер Кэмпбелл, объясните политический контекст.
Кэмпбелл заговорил. Голос гладкий, отшлифованный, с едва уловимым акцентом восточного побережья,
