Криминалист 4 - Алим Онербекович Тыналин

Не стал пить. Закрыл холодильник и вернулся в гостиную.

Сел на диван. Посмотрел на телефон.

Черный роторный аппарат «Вестерн Электрик», модель 500. Диск с цифрами, витой шнур от трубки к корпусу, толстый провод от корпуса к розетке в стене.

Вчера утром мама сказала: «Подумай, что для тебя важно.» Отец сказал: «Работа не обнимет тебя, когда придет старость.»

Я подумал. Весь день думал, между выстрелами, между этапами соревнования, по дороге домой.

И пришел к ответу. Не к тому, на который рассчитывали родители.

Дженнифер права. Я выбираю работу. Не потому что не люблю свою невесту. Нет, наоборот, люблю, насколько способен любить.

Но моя жизнь это дела, расследования, погони, допросы, компьютерные распечатки в подвале, стрельба на полигоне. Я не могу обещать ей то, чего не сумею дать.

Не могу обещать вечера дома, семейные ужины и отпуски на море. Не могу обещать, что не сорвусь посреди ночи на вызов. Не могу обещать, что не уеду в Майами на неделю без предупреждения.

Она заслуживает мужа, а не голоса в телефонной трубке.

Поднял трубку. Набрал номер. Палец в отверстие диска, поворот до упора, отпустить, дождаться щелчка и крутить следующую цифру. Семь цифр. Междугородний код Кливленда — 216, потом номер.

Гудки. Один. Два. Три.

На четвертом подняли.

— Алло?

Голос матери Дженнифер, миссис Томпсон. Настороженный.

— Миссис Томпсон, это Итан. Можно поговорить с Дженнифер?

Пауза. Короткая, но заметная. Миссис Томпсон не хотела, чтобы я звонил. Ее дочь плакала вчера полночи, и виноват в этом я.

— Подожди.

Шаги. Приглушенные голоса. Ожидание.

Затем трубку взяла Дженнифер.

— Итан.

Голос тихий, ровный. Без злости, без надежды. Голос человека, пережившего бурю и очутившегося на берегу, мокрого, замерзшего, но живого.

— Дженнифер. Я хочу поговорить.

— О чем?

— О нас.

Молчание на линии. Я слышал ее дыхание, чуть учащенное. За стеной у соседей играл телевизор, какое-то шоу, смех аудитории.

— Говори, — сказала она наконец.

Я сделал вдох. Прикрыл глаза.

— Ты права. Во всем, что говорила. Работа у меня на первом месте. Всегда на первом месте. Я не могу измениться. И не хочу давать обещания, которые не сдержу.

Тишина.

— Ты звонишь, чтобы подтвердить то, что я и так знаю?

— Нет. Звоню, чтобы сказать то, чего не сказал раньше. — Я открыл глаза, посмотрел в темное окно. Мое отражение на стекле, размытый силуэт на фоне ночной улицы. — Ты заслуживаешь мужа. Настоящего. Человека, для которого ты главное в жизни. Я не тот человек. Сейчас по крайней мере. Может, никогда таким не стану. И я не имею права держать тебя рядом, зная это.

Дженнифер молчала. Я слышал, как она сглотнула.

— Итан…

— Подожди. Дай закончить. — Я помолчал, подбирая слова. — Когда ты сказала вчера, что разрываешь помолвку, я чувствовал пустоту. Думал, это потому что потерял тебя. Но сегодня понял, пустота не от потери. Она от того, что я давно уже не рядом. Ты разорвала то, чего уже не существовало. Я просто не хотел признавать это.

Дженнифер тихо вздохнула.

— Ты серьезно? — спросила дрогнувшим голосом. — Не даже не пытаешься вернуть меня?

— Нет. Я отпускаю тебя. По-настоящему. Без «давай подождем», без «может через полгода». Ты свободна. Найдешь человека, достойного тебя. Он будет встречать тебя на вокзале, ходить на примерки, составлять списки гостей и помнить про флориста.

Она всхлипнула. Один раз, коротко. Потом взяла себя в руки.

— Знаешь что самое обидное, Итан?

— Что?

— Что ты впервые за два месяца ты сказал мне правду. Настоящую. Без отговорок и обещаний. И именно эта правда… — Она не договорила. — Именно она доказывает, что ты хороший человек. Просто не мой.

У меня сжалось горло.

— Прости, Дженнифер.

— Не надо. Не извиняйся. — Голос стал тверже. — Я приеду за вещами на следующей неделе. Или пришлю адрес, и ты отправишь почтой. Как удобнее.

— Как скажешь.

Пауза.

— Береги себя, Итан. Не лезь под пули.

— Постараюсь.

— Постарайся. — Едва заметная улыбка в голосе. Грустная, но настоящая. — До свидания.

— До свидания, Дженнифер.

Щелчок. Короткие гудки.

Я медленно положил трубку на рычаг.

Посидел. Минуту, две, пять. Смотрел в стену напротив. Обои в тонкую полоску, бледно-зеленые, кое-где отклеившиеся по углам.

Пустота. Но другая, не рваная. Ровная, тихая. Как поле после уборки урожая, голое, но не мертвое. Скоро что-то вырастет. Или не вырастет. Посмотрим.

Встал. Прошел в ванную, умылся холодной водой. Почистил зубы. Посмотрел на себя в зеркало. Лицо усталое, слегка загорелое после жаркого дня на стрельбище. Глаза красноватые. Совсем молодой, а у глаз уже наметились морщины.

Вернулся в спальню. Разделся, повесил джинсы и рубашку на стул. Лег на кровать поверх покрывала, не укрываясь. Ночь теплая, окно приоткрыто, с улицы тянуло запахом жасмина от куста у крыльца.

Закрыл глаза.

Завтра понедельник. Завтра работа.

Уснул.

Будильник зазвенел в шесть тридцать. Маленький хромированный «Вестклокс» на тумбочке, круглый циферблат, две чашечки звонка сверху. Я ударил по кнопке, звон оборвался.

Полежал десять секунд. Потолок белый, трещина в штукатурке тянулась от люстры к углу. Та же трещина, что и вчера, и позавчера. Квартира не изменилась. Мир не изменился. Только я проснулся немного другим.

Встал. Прошел в ванную. Открыл кран, подождал пока нагреется. Трубы в старом доме загудели, как всегда, прежде чем дать горячую воду. Побрился безопасной бритвой «Жиллетт», намылил щеки кисточкой из барсучьего ворса, провел лезвием вниз, по росту волос, от виска к подбородку. Сполоснулся, вытерся, плеснул на лицо «Олд Спайс» из красного флакона с корабликом. Привычное покалывание.

Принял душ. Вода сначала слишком горячая, потом слишком холодная, термостат барахлил. Подкрутил рукоятки, нашел среднее положение. Простоял под струей три минуты, не думая ни о чем.

Вернулся в спальню. Открыл шкаф.

Костюмы висели в ряд. Три штуки, все что у меня имелось. Темно-серый, темно-синий и коричневый. Стандартный набор федерального агента. Я выбрал серый. Белая рубашка из хлопка, накрахмаленная, Дженнифер научила меня крахмалить рубашки незадолго перед ее отъездом, и я на удивление запомнил. Узкий темно-бордовый галстук, завязал виндзорским узлом перед зеркалом. Коричневые туфли «Флоршайм», начищенные еще в субботу.

Кобура «Бьянки» на поясе, с правой стороны. Открыл верхний ящик комода, достал «Смит-Вессон» Модель 10. Откинул барабан, проверил, пустой. Зарядил шесть патронов «Федерал».38 Спешл из коробки в том же ящике. Каждый патрон вставлял по одному, ощущая,