Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин
Смотрю, Куропаткин с Пантелеевым зашушукались, в мою сторону неприязненно поглядывают. Похоже, не понравилось обоим, что я осмелился советы государю давать!
– Не дал и не собираюсь давать, – сердится государь. – И с вами ещё поговорю на эту тему обязательно, выражу своё монаршее неудовольствие.
Но пока разговаривает со мной нормально, прочь не гонит. Так что можно продолжать:
– Что же касается авиарот, то и с ними не всё просто. На бумаге создадим, она всё стерпит. На деле же сложнее. Заполнить штаты необходимыми специалистами можно будет только после выпуска из Гатчинской школы, не ранее.
– Почему? – перебивает меня государь.
Куропаткин открыл было рот, но тут же его захлопнул.
– Потому что неизвестно, сколько именно человек смогут дойти до выпуска.
– Что значит неизвестно? – всё-таки не утерпел Куропаткин. – Сколько поступит на курсы, столько и выпустится.
– Сомневаюсь, – пожимаю плечами. – Поэтому рекомендовал бы сразу увеличить набор. Чтобы не оказаться у разбитого корыта.
– Да почему? – сердится военный министр.
– У кого-то просто не получится летать, у кого-то здоровье не позволит. Да много причин может быть на самом деле.
– Как это здоровье не позволит? Они же офицеры.
– Это как с морской качкой, к примеру. Не каждый же способен во флоте служить? Так и тут…
– Глупости какие-то. – Куропаткин смотрит на меня с неприязнью во взгляде.
– В процессе обучения и посмотрим, глупости это или нет, – в который уже раз пожимаю плечами.
– Хорошо, я вас услышал. – Государь останавливает собравшегося ответить министра движением ладони. – Набор в школу увеличим. Это не трудно, насколько я знаю. Это всё?
– Нет, не всё, – не обращаю внимания на дёргающего меня за полу кителя Изотова, игнорирую страшные глаза Пантелеева. А на военного министра сам бог велел не смотреть.
– Что ещё? – хмурится его величество.
– Самолёты, – вздыхаю. – Даже к лету мы не сможем построить необходимое количество самолётов для двух авиарот. Тем более если речь идёт о новых моделях.
– Представляю, что вы мне сейчас наговорите, – теперь вздыхает уже государь. – Впрочем, до сей поры вы ничего просто так не говорили. Приступайте, я вас внимательно слушаю.
Ну я и приступил. Для нового самолёта и моторы новые нужны. Где их взять? А где строить? Если на заводе ещё можно постараться учебные самолёты собрать, то новые уже нельзя, площади не позволят. Нужно расширяться. И набирать специалистов, ведь объём всех работ тоже увеличится. А это деньги. Большие. Я уже не говорю о материалах, которых потребуется в значительно большем количестве. Ещё немалые деньги. И алюминий. Мне нужен алюминий. На одной фанере с перкалью далеко не улетишь.
Много не говорил, но и того, что перечислил, было достаточно. Так и сказал, что это основное, второстепенное потом всплывёт. И ещё в заключение напомнил про недавний сожжённый эшелон, про покушение говорить не стал, и без меня государь должен знать. Зато в связи с этим про увеличение штатов охраны добавил и про секретность. По тому, как резко успокоились и переглянулись господа министры, понял, что угодил в цель.
Так что как бы государь ни торопился, а аудиенция несколько затянулась…
Глава 17
Никакого отдыха не получилось. Единственное, что вышло, это переодеться после приёма в рабочую одёжку, ту, что попроще, и с ходу рухнуть в дела. Не окунуться, не приступить, а именно рухнуть. С маху, с лёту! Нужно было всем всё сразу и желательно побыстрее. Как это всегда и бывает. В общем, началось в колхозе утро. Машину никуда не отпускал, поэтому помахал на бегу домашним ручкой, предложил отцу все расспросы отложить до вечера, и был таков.
А ещё нужно было новый мундир построить. Или пошить, это слово слух не режет. И приучить нового себя к практически постоянному ношению формы с наградами. Непривычно же. Или отвычно. С формулировкой спорить не стану, тут каждому своё, а смысл остаётся. За скорость пошива пришлось доплатить, но здесь я даже сомневаться не стал, отсчитал недрогнувшей рукой, сколько запросили. Построили быстро…
Домашние при виде нового меня весьма впечатлились. Отец, в последнее время отдалившийся по вполне понятным причинам и будто бы потерявшийся во времени и реалиях, столкнулся случайным образом со мной у моей комнаты и опешил. Замер соляным столпом, опомнился и в первый момент попытался даже скандал закатить. Похоже, подумалось ему, что я самозванством решил заняться. Тут я сам виноват, всё тянул и тянул с рассказом. Ну и дотянулся. Пришлось самым жёстким образом пресечь наезд на мои награды, на погоны, и вообще пресечь. Хорошо ещё, что не понадобилось силу применять в отстаивании своей чести, словами обошёлся. Пришлось вначале голосом надавить, ну и отступить немного в сторону своей комнаты. Хорошо, что дверь на выходе не успел закрыть, а то бы замешкался с ней, и всё.
Ну-у, мало ли убеждения бы не сработали? Ретирада не есть признак поражения, а следствие грамотного расчёта и холодного ума. Если, само собой, за ней победа стоит. А у меня всё так и есть.
Выглянул в коридор, когда шум за дверью поутих. Ну и рассказал, что со мной происходило и с чего бы мне такое счастье привалило. Поверили, куда им деваться. То есть поверил. Рассказывал-то я отцу, мачехе не до меня было, младенцем занималась. За закрытыми дверями кабинета ор был слышен. Так что рассказывал я и прислушивался. Ох, кажется мне, нелёгкое времечко меня ожидает.
А дальше в беготне и разъездах пошли трудовые будни. Одно плохо, приставленная ко мне охрана своего служебного транспорта не имела и передвигалась на своих двоих. Меня подобное тихоходное перемещение не могло уже устроить по понятным причинам, поэтому пришлось задний диван в авто отдать на откуп господам из охранки. Строго-настрого предупредив перед этим следить в салоне за чистотой и порядком. Так дальше и ездили, я впереди, рядом с шофёром, и пара неприметных сопровождающих у меня за спиной.
Но господа действовали грамотно. Нет, они не выпрыгивали из машины быстрее меня, не прикрывали телами во время ходьбы, не лезли за мной в кабинеты и не маячили рядом во время деловых переговоров. Они просто присутствовали где-то тут. Порою я даже терял их из виду, настолько неприметно они держались. А потом я к ним привык и уже сам не обращал никакого внимания на них. И даже шофёр довольно скоро
