Небо в руках - Владимир Владиславович Малыгин
– Я всё решу, – убедительным голосом отвечает Второв, и я ему верю.
– Тогда давайте подведём черту в нашем собрании и займёмся каждый своими делами. Мне, например, нужно заняться документами. – Встаю и укладываю свою копию договора в папку. – Николай Александрович, ещё одно. Обратно в столицу вы намерены возвращаться?
– Конечно. – Второв смотрит и явно удивляется странному вопросу. – Ведь мы уговаривались ещё и бумаги у вас в Гатчине посмотреть, помните? Правда, осмотр придётся перенести на более позднее время, но это же не страшно?
Не забыл, ишь ты. Но приходится уточнять.
– Возвращаться планируете сами или со мной, на самолёте?
– А это тоже возможно? С вами?
– Смотря сколько времени вы намерены провести в Москве, – пожимаю плечами.
Николай Александрович напряжённо размышляет около минуты и, сосредоточенно глядя мне прямо в глаза, заявляет:
– Если всё пройдёт хорошо, то сутки. Если начнутся задержки, то два, максимум три дня. И, Николай Дмитриевич, если вы сможете задержаться на эти несколько дней, то я вас приму в своём доме со всеми почестями, какие только возможны. Узнаете, насколько соответствуют реальности слухи о гостеприимстве Второва.
– Да я бы и в гостинице неплохо…
– Никаких гостиниц! – рубит Николай Александрович, обрывает меня. – Обидеть норовите? Какой же вы после этого компаньон?
– Хорошо, хорошо, умываю руки и подчиняюсь.
– Вот и договорились. Тогда разрешите откланяться, пора на телеграф. Буду договариваться. Кстати, Николай Дмитриевич, а дайте-ка мне номера телефонов этих ваших газетчиков?
– Извольте, – лезу за записной книжкой. – Намереваетесь и здесь газетчиков подключить?
– Почему бы и нет? – бормочет вполголоса Николай Александрович и тщательно переписывает номера. Заканчивает и поднимает голову, весело оглядывает нас с Луцким. – Если можно хорошо на чём-то заработать, то почему я должен упускать этот шанс? Известность и популярность лишней не бывает, а в нашем случае ещё и на пользу общему делу пойдёт. В сегодняшний выпуск газет мы уже не попадаем, а вот в утренний успеем точно. Ну и как компаньоны, предлагаю сразу делить все доходы поровну. Вы же не возражаете, господа?
– Ни в коем случае, – отрицательно машем головами.
А я про себя думаю: «Что будет, когда я тебе про воздушные перевозки пассажиров и грузов расскажу и про доставку почты?»
А пока что Второв снисходительно улыбается:
– Тогда к делу, господа, к делу. Где завтра встречаемся, Николай Дмитриевич? В Гатчине?
– Да, в школе, – подтверждаю. И добавляю: – Оттуда и полетим. Да, Николай Александрович, было бы неплохо на промежуточном заодно и об обеде договориться? И с собой бутербродов взять на всякий случай.
Второв замер, очень уж ему моя заключительная фраза не по душе пришлась, открыл было рот, собрался сказать или спросить что-то соответствующее вопросу, но передумал, к моей вящей радости. Не нужно подобную тему обсуждать. И я зря болтанул, не подумал. Будет наука на будущее. А сгладить впечатление как-то нужно. И Луцкий насторожился, переглядываются тревожно со Второвым. Поэтому:
– Это на тот случай, если времени на обед не останется.
– А-а, понятно, – разулыбались оба. Отпустило, видать.
– Николай Александрович, давеча, помнится, вы сетовали, что упустили возможность оказаться первооткрывателем в самолётостроении? – подкидываю ещё одну конфетку промышленнику, окончательно отвлекая его от тревожных мыслей.
– Да, был такой факт, – тут же клюёт Второв. И срабатывает чуйка у промышленника, он замирает в предвкушении, спрашивает осторожно: – А что?
И я добиваю его, подсекаю, словно рыбку на крючок:
– Завтра у вас будет такая возможность. Пусть не в самолётостроении, но подобный перелёт ещё никто нигде не выполнял, и мы с вами точно будем первыми!
А про мой перелёт из Пскова в столицу можно ему не напоминать, чтобы настроение не испортить. Правда, там и расстояние поменьше было.
– А ведь верно! Это и в самом деле будет первый, воистину исторический перелёт на столь большое расстояние! – словно ребёнок радуется Второв.
И я радуюсь его радости. Ну да, он же любит везде быть в первых рядах…
