Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
— Ключ будет через двадцать минут, — добавил он. — Я отправлю жену.
Через двадцать три минуты к складу подъехал бежевый «Олдсмобил Катласс», за рулем женщина лет пятидесяти, в домашнем платье с цветочным узором, седые волосы собраны в аккуратный пучок.
Фрау Краузе, видимо. Протянула мне через окно связку ключей, три ключа на стальном кольце, один большой, плоский, для навесного замка, два поменьше.
— Муж просил передать, — сказала она с тем же акцентом, что и Краузе, но мягче, тише. — Он просит вернуть ключи, когда закончите.
— Конечно, мэм. Благодарю.
Она кивнула и уехала, не задав ни одного вопроса.
Маркус стоял у ворот и смотрел вслед «Олдсмобилу».
— Нечего скрывать, — повторил он. — Посмотрим, так ли это.
Я открыл навесной замок. Цепь загремела, упала на бетон. Раздвинул ворота, тяжелые, на ржавых рельсах, металл скрежетал о металл. Внутрь хлынул серый утренний свет.
Складское помещение, большое, футов восемьдесят в длину и сорок в ширину. Бетонный пол, чистый.
Стальные стеллажи вдоль стен, по большей части пустые, на нижних полках несколько картонных коробок, пара деревянных ящиков с маркировкой грузоотправителя. В дальнем конце конторский стол, старый, деревянный, с выдвижными ящиками. На столе ничего, кроме настольного календаря, перевернутого на август.
У боковой стены погрузочная тележка, ручная, с деревянной платформой и чугунными колесами. Рядом моток упаковочной веревки, стопка пустых мешков, жестяная банка с гвоздями.
Обычный рабочий склад, наполовину пустой. Бизнес, у которого нет клиентов. Стеллажи, ждущие товаров, которые не придут.
В правой части помещения, у дальней стены, стальная дверь с надписью «Подвал» и лестницей вниз. Я толкнул дверь, не заперта, петли скрипнули. Бетонная лестница, восемь ступеней вниз, узкая, без перил. Включил фонарик «Эверэди».
Подвал. Низкий потолок, фута четыре до бетонных балок перекрытия, Маркус наклонял голову, чтобы не стукнуться.
Стены кирпичные, некрашеные, пол земляной, утоптанный. Воздух сырой, прохладный, с затхлым запахом, и с другим, слабым, но узнаваемым. Нефтяной, горьковатый. Нафта.
Луч фонарика обежал подвал. Пустые полки из неструганых досок вдоль стен. Старая метла в углу. Ржавое ведро. Ящик с тряпками.
И в дальнем левом углу три канистры.
Стальные, цилиндрические, высотой дюймов четырнадцать каждая, стенки толстые, заводская окраска темно-зеленая, с белой этикеткой, частично залитой потеками. И угловой клапан на крышке каждой, тот же тип, тот же размер, тот же характерный поворотный механизм, что на оплавленных фрагментах с третьего и второго пожарищ.
Лабораторная канистра для хранения нафты промышленной очистки. Три штуки, аккуратно составленные в ряд у стены, как солдаты в строю.
Я присел на корточки, посветил фонариком. Канистры полные или почти полные, судя по весу, каждая фунтов двадцать пять, около трех галлонов жидкости. Клапаны закрыты, но не опломбированы. На этикетке одной из них я разобрал буквы: «…афта техн. очистки, кл. опасн. 3, произв. „Юнион Карбайд Корп.“, Чарлстон, Западная Виргиния.»
— Маркус, — позвал я.
Маркус спустился по лестнице, наклоняя голову под низким потолком. Посмотрел на канистры. Лицо неподвижное, но я видел, как на секунду расширились зрачки.
— Фотографируй, — сказал я. — Общий план, привязка к углу подвала, крупно каждую канистру, этикетки, клапаны. Потом я сниму отпечатки.
Маркус достал «Графлекс», установил вспышку. В тесном подвале щелчок затвора прозвучал оглушительно, и вспышка залила кирпичные стены белым светом, как молния в пещере.
Раз, два, три, перемотка пленки между кадрами. Потом крупные планы: этикетка, клапан, дно канистры с заводским штампом.
Я надел перчатки, достал дактилоскопический набор. Нанес черный порошок на поверхность первой канистры, у ручки, кистью, едва касаясь стали.
Порошок лег тонким слоем, и в нем проступили линии. Отпечатки. Четкие, свежие, большой палец и указательный правой руки, характерная ульнарная петля.
Кто-то брал канистру за ручку, ставил на место, не позаботившись протереть. Склад еще не горел, не нужно уничтожать улики. Канистры стояли в подвале и ждали своего часа.
Я перенес отпечатки на клейкую ленту, наклеил на карточки, подписал. Три канистры, шесть карточек.
На второй канистре нашел еще отпечатки, другой руки, ладонь и четыре пальца, полный комплект. На третьей размазанные следы, неразборчивые, но с характерным фрагментом арки.
— Отпечатки Краузе есть в деле? — спросил Маркус.
— Нет пока. Но будут. При аресте снимут, сравним.
Я встал, отряхнул колени. Посмотрел на три канистры, зеленые, аккуратно выстроенные в дальнем левом углу. В том же дальнем левом углу.
Привычка, привычка, привычка. Краузе ставил канистры в тот же угол, где потом и начинался пожар. Сам уходил налево, к дальней стене, потому что двадцать лет хождения по складам выработали один и тот же маршрут.
От двери прямо, вдоль стеллажей до конца, налево к углу. Бессознательный автоматизм, невидимый для него самого и смертельно заметный для человека, сравнившего три пожара.
— Он решил, что мы уже все посмотрели и ушли, — сказал я, когда мы поднимались по лестнице. — Мы приехали в субботу, задали вопросы, ничего не предъявили. Краузе посчитал, что справился с нами. Зачем суетиться, зачем бегать ночью на склад и перетаскивать канистры? Суета привлекает внимание, а спокойствие нет. Двадцать лет в бизнесе, привычка действовать наверняка без спешки. Он не ожидал, что ордер появится через несколько часов после разговора. Думал, что у него есть еще дни в запасе.
Маркус вышел из подвала следом за мной, закрыл стальную дверь.
— Три канистры, — сказал он. — Три галлона нафты в каждой. Девять галлонов. Достаточно, чтобы сжечь этот склад и все, что есть в нем.
— И если бы страховая не забила тревогу, если бы частный следователь не обратился к нам, через месяц здесь было бы четвертое пепелище. Краузе получил бы последнюю выплату, закрыл кредит и спокойно жил дальше.
Я вынул блокнот и составил протокол изъятия: три канистры, описание, номера этикеток, местоположение, дата и время обнаружения, подписи двух агентов. Маркус расписался вторым.
Канистры мы оставили на месте, слишком тяжелые для нашей машины, и протокол требовал, чтобы вещественные доказательства вывозила криминалистическая бригада с соблюдением цепочки хранения.
Я позвонил в балтиморское отделение ФБР из таксофона на углу и попросил выслать криминалистов для изъятия улик. Потом набрал домашний номер Томпсона.
Два гудка. Воскресное утро, но Томпсон ждал звонка. Ответил почти сразу.
— Томпсон.
— Сэр, Митчелл. Четвертый склад. Мы нашли три канистры с нафтой в подвале, та же марка, тот же клапан. Отпечатки на поверхности. Склад подготовлен к поджогу. Краузе планировал четвертый пожар.
Тишина. Потом я услышал негромкий звук, Томпсон выдохнул.
—
