Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест
— Папа, тебе вредно волноваться! У тебя сердце!
Андропов посмотрел на дочь.
— Да, какое сердце⁈ Я же сейчас здоров, как бык!
— Не факт, — покрутил я головой. — Времени еще немного прошло. Тромбы там, то, сё… Сосуды ещё вряд ли успели прийти в норму. Да и любого, даже здорового человека, может инфаркт прихватить, если начать так нервничать.
Юрий Владимирович посмотрел на меня и глубоко вдохнул-выдохнул раз, другой, третий…
— Вот это правильно, — сказал я.
— Вот ведь наглец, — вдруг сказал Андропов и улыбнулся. — Ты ничего не боишься, что ли?
— Боюсь, — кивнув, признался я.
— А ну-ка, ну-ка… Чего ты боишься?
— Боюсь, что вы окажетесь врагом народа.
Председатель Комитета государственной безопасности окаменел, как соляной столб.
— Ты обалдел, такое говорить! — вскинулась Ирина Юрьевна. — Его же сейчас точно инфаркт стукнет.
Она подбежала к отцу, а тот налившись кровью, рухнул на паркетный пол. Вскочил и я, Вскочил и подбежал к лежащему на полу будущему генсеку. Подбежал, встал на колени и наложил ладонь на грудь. И снова почувствовал, как ладонь легла не на тело, а на какую-то прослойку. На тонкую-тонкую воздушную прослойку. Микроскопическую. Прослойку именно между его телом и ладонью. Рубашка прижалась к телу, но слой пустоты или чего-то иного остался.
Снова после примерно десяти минут меня «отпустило» и я помог Юрию Владимировичу подняться. Хотя он пришёл в себя минут через пять после потери сознания. Буквально сразу после наложения руки его сердце начало биться, лицо посветлело, он резко вздохнул один раз, другой, потом дыхание выровнялось, глаза открылись. Андропов молчал до окончания процедуры, а потом, поднявшись и, покачав головой, сказал:
— Ну, ты даёшь, Мишаня.
— Да, я-то, что? Это вы даёте! Вроде бы много опытный партаппаратчик, чекист, а падаете в обморок, как гимназистка от матерного слова.
— Это был не обморок, — сказала Ирина Юрьевна, глядя круглыми глазами на меня. — Он не дышал и сердце папы не билось. Я искала пульс. Его не было. Сердце не билось.
Андропов глянул сначала на дочь, потом на меня.
— Ну и что, — дёрнул я плечом. — Ну, не билось. И что?
Дочь Андропова закрыла губы ладонью и глаза ей стали испуганно сумасшедшими.
— Спокойно, — сказал я и взял её за руку. — Не хватало ещё вас реанимировать.
— Хм! Реанимировать, — задумчиво произнёс Андропов. — Дела-а-а…
Ирина вскоре пришла в себя, но я продолжал процедуру положенные десять минут. После её окончания я сказал:
— Вы, это… Прекращайте уже… Или спокойно слушайте, или мы распрощаемся и я пойду. Живите дальше, как хотите. Пусть хоть весь мир, а не Советский Союз рухнет. Мне до лампочки. Если даже самый разумный человек так себя ведёт, то на что вообще рассчитывать?
— Самый разумный? — хмыкнув, спросил Андропов. — Это ты так обо мне? Льстишь?
— Вот ещё! — фыркнув, сказал я. — Я знаю, что вы не на есть, не на уговоры и ли просьбы родных и близких не реагируете. Только Бахтина по её просьбе вернули.
Андропов всплеснул руками и посмотрел на дочь.
— Он и об этом в курсе.
— А говорил, не ясновидящий, — укоризненно проговорила Ирина Юрьевна.
— Я не ясновидящий, — упрямо проговорил я.
— А кто ты? — спросила Ирина Юрьевна.
Я вздохнул.
— Ну, какая вам разница? — вздохнул я ещё глубже. — Вам нужны шашечки или ехать?
Андропов уставился на меня непонимающе, а потом рассмеялся.
— И юмор у него какой-то не наш, — сказал он, отсмеявшись и повернувшись к дочери.
— Может он агент влияния? — спросила отца дочь. — Он вообще не так разговаривает, как разговаривает подросток. И ведёт себя как взрослый, м-м-м, мужик. Уверенный и умудрённый опытом. У меня подозрение, что он, всё-таки, из будущего, как Зара сказала. Он же что сказал, что там ему было за шестьдесят и там, де, он всего достиг, и финансового благополучия и профессионального, дом, машина, пенсия…
— Ничего, что я рядом? — спросил я. — А вы обо мне в третьем лице…
Ирина Юрьевна отмахнулась.
— Раз — не хочешь сам рассказывать, не мешай анализировать.
— Ну-ну, хм, анализируйте. Я пока чай попью. Только снова не умирайте. Подумаю ещё реанимировать или нет.
— Вот видишь! Это разве поведение подростка шестнадцати лет? — спросила Ирина Юрьевна. — Рассудительность и выдержка стопроцентные.
— И расчёт, — уточнил Андропов. — Холодный расчёт. Вполне возможно, он специально вывел меня, чтобы… Показать, что я не стал бессмертным и что продолжаю зависеть от него.
— Мы с Ириной Юрьевной, как раз и говорили на эту тему накануне, когда я ей лично сказал, что если продолжать вести неправильный образ жизни, то организм наверняка разрушается. И про тромбы я вам сказал. Предупредил. Помните? А вы продолжили накаляться.
— Так ты меня врагом народа назвал! — возмутился Андропов.
— Не назвал, а посетовал, что я боюсь, что вы можете оказаться врагом народа. И… Почему я не должен этого опасаться? Ведь вы же привели к власти человека, который развалил… развалит Советский Союз. Н у… Или не вы сами привели… Не важно. Вы протежировали его некоторое время. А желающих развалить СССР сейчас много и это для вас не секрет, между прочим. Так почему бы вам не быть из их числа?
— Я его сейчас убью, — сказал Андропов, обращаясь к дочери.
* * *
Просидели мы за столом долго. Поужинали. Потом Юрий Владимирович уехал. Было видно, что он переваривал выданную мной ему информацию об ожидающих страну событиях. Я выдал всё: пароли, явки, фамилии заговорщиков. Много было времени посвящено сбору информации и анализу событий того периода в своё время, хе-хе… Благо, интернет давал такую возможность. Вот я и вывалил на Юрия Владимировича все версии произошедшего. Да так вывалил, что у того едва снова сердце не заклинило. И поехал он явно не по работе, а проверить кое-какую мою информацию.Про Ельцина, например, сейчас «простого» первого секретаря Свердловского обкома КПСС.
Я рассказал ему, как Ельцин, путём популистских выступлений на политбюро и пленумах ЦК КПСС, путём критики Лигачёва, который, кстати, рекомендовал Ельцина в отдел строительства ЦК, и критики политбюро создаст вокруг себя ореол мученика и, в конце концов, придёт к власти. И именно
