Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

— Заказ принят, — ответил я и, поднявшись с табуретки, заглянул в холодильник и морозильник.

Закончив осмотр имеющихся продуктов, произнёс:

— Надо молока или сливок докупить, батон ещё нужен, да и яиц на всякий случай. А мука у нас, где храниться?

— В плите, — ответил папуля, чем ввел меня в ступор.

Нет, я помнил, что родители духовкой в плите не пользовались. Но чтобы в ней продукты хранить?

— Да, папуля, ещё один вопрос. У нас есть какие-нибудь вещи в квартире, которые мне нужно отнести Владиславу Казимировичу. Я бы завтра отнёс.

— Нет, Ведмедь, всё на базе храниться. У тебя там свой шкафчик. И давай так поступим. Я завтра с работы позвоню Владу, расскажу, что с тобой произошло, и что ты не будешь ходить в секцию, пока у тебя страх высоты не пройдёт. Хорошо?

— Хорошо, папуля, — и мысленно перевёл дух про себя.

Одной проблемой меньше.

Глава 12

Абонементы, деньги, лотерея

Глава 12. Абонементы, деньги, лотерея.

Утро четверга прошло, как и предыдущее. Опять, видимо, из-за таблеток перед сном, проспал до десяти часов, не услышав, как встали и ушли на работу родители. Рука болела значительно меньше, можно было уже обходиться без косынки, но зарядку делать, пока не стал. Единственно на что решился, после того, как сходил в туалет, сделал несколько дыхательных упражнений и постоял по паре минут на одной ноге попеременно, из них секунд по тридцать с закрытыми глазами. Ни разу не пробовали? Попробуйте, отличная разминка. С закрытыми глазами на одной ноге долго не простоишь, тебя начинает мотать, как результат напрягаются все мышцы тела.

Умылся, позавтракал, разогрев остатки плова, потом проверил кусок свинины, который мама с утра выложила в мойку оттаивать, как мы договорились. Он был ещё как камень. После этого оделся, взял оставленную родителями пятёрку, сумку и отправился в свой первый поход в гастроном.

Посещение магазина вышло удачным, купил всё, что вчера спланировали: молоко, сливки, десяток яиц, два батона, банку майонеза. Плюс к этому удалось, урвать полкило колбасы «Любительской» и полкило «Молочной». После кассы на руках от пяти рублей осталось сорок пять копеек. Не удержался и за пятнадцать копеек купил в кафетерии гастронома пломбир.

Придя домой, первым делом долил в чайник воды, поставил его на плиту и зажёг конфорку. Потом переложил из сумки продукты в холодильник и хлебницу. Проверил мясо в мойке, то мягче не стало. Потом сходил в сарай — нишу на лестничной площадке за картошкой, луком и морковью, решив, что кроме котлет с пюре, заодно и щи из квашеной капустой сварю. Кусок свинины был приличных размеров, хватит на оба блюда. Сходил на балкон, набрал капусты и, вернувшись на кухню, замочил её в тарелке, несколько раз до этого промыв.

Чайник закипел и, выключив газ, я развёл в бокале растворимого кофе, добавил сахарного песка пару ложек, размешал и сверху загрузил пару ложек пломбира. Минут десять смаковал мороженное с кофе, раздумывая, что делать дальше. Мясо ещё пару часов будет размораживаться. Песни записать ещё успею, как и поработать с материалом по Колобанову. Домашку за неделю в воскресенье сделаю. Не скататься ли мне на Бекетовку, проверить, как там поживает магазин «Книга» и приёмный пункт макулатуры. Разведать обстановку, где буду зарабатывать деньги.

Сказано, сделано. Через полчаса я уже подходил к дому, где располагался магазин. Заходить в него не стал, а зашёл во двор. Очередь в приёмный пункт была приличной, человек двадцать навскидку. Большинство с санками, на которые были нагружены пачки с макулатурой.

— Куда прёшь, малец, — набросился на меня какой-то мужик, внешний вид которого трудно было ассоциировать с любителем книг.

Его фиолетово — красное, одутловатое лицо наглядно говорило, что любит он горячительные напитки, а не литературу.

— Я только объявление на двери посмотреть, — спокойно ответил я, продолжая пробираться вдоль очереди к входу в подвальное помещение приёмного пункта.

— Ты чего там бухтишь, Пузырь, — рыкнул на алкаша приемщик макулатуры.

Здоровый такой мужик лет сорока, одетый в длинный тулуп, треух из овчины и валенки. Он как раз перед входом взвешивал на напольных, металлических весах большую кучу макулатуры.

Улыбнувшись, приемщик неожиданно для меня произнёс:

— Давай, Мишка, проходи внутрь. Да, Николаичу скажи, чтобы чайник ставил. Так, товарищи, эту партию макулатуры принимаю, а потом у нас обед.

Очередь возмущенно зашумела, послышались крики «по очереди обедайте», «мороз на улице, а вы людей лишний час держать в очереди собираетесь». Были и другие выкрики с использованием великого и могучего русского языка. Видимо, не все в очереди относили себя к интеллигенции.

— Так, товарищи, видите режим работы приемного пункта, — приемщик ткнул в вывеску на двери. — Тут чётко написано — обед с 13.00 до 14.00. Будете возмущаться, тогда и весы до завтра могут сломаться.

Я усмехнулся про себя. Тон, которым произнёс эту фразу приёмщик, напомнил мне сцену из кинофильма «Бриллиантовая рука», где Нона Мордюкова в роли управдома заявляет по поводу лотерейных билетов: «Распространите среди жильцов нашего ЖЭКа. А если не будут брать — отключим газ!».

А потом пробираясь мимо весов и спускаясь в подвал по лестнице несколько восторженно подумал про себя: «Вот, это да! Я чего, с приёмщиком знаком⁈ Здорово, однако!».

Сойдя вниз, увидел помещение, забитое под потолок макулатурой. Какова его площадь посчитать было трудно, так как не видно было стен. У этой кучи возился ещё один мужик лет сорока, но более легко одетый. На нём был ватник, треух, плотные штаны и валенки. В подвале была отнюдь не плюсовая температура. Из-за рта мужика шел пар. Заметив меня, тот добродушно улыбнулся.

— Привет, Мишка. Давно тебя видно не было. Куда пропал? Горючее сегодня будет? А то мы с Сергеичем соскучились по виски.

Я буквально застыл на месте от удивления. В голове замельтешили мысли, какое нахрен горючее, а причём тут виски, его в магазинах в это время не продавали, насколько я помню. Если только в «Берёзке». Кстати, а в Горьком есть «Берёзка» или нет? Вроде бы закрытый для иностранцев город. В той жизни я про валютный магазин в городе ничего не слышал.

— Ты чего застыл, как не родной. Давай проходи в нашу хижину дяди Тома, — мужчина, видимо, Николаевич махнул рукой в сторону двери в стене.

Дойдя до неё и открыв, я зашёл в небольшую метров десять —