Нежданная кровь - Эльхан Аскеров
Сунув попутно факел в костёр, у которого сидели бойцы, занимавшиеся заманиванием противника, Григорий быстрым шагом обошёл холм и, спустившись в яму, вскинул голову, ища взглядом замершего, словно статуя, парня. Наконец, в стане противника началось какое-то движение. Перед выстроившимся войском шагом проехался какой-то мужик, что-то произнося. Потом, обнажив саблю, он вскинул её над головой и взмахом клинка указал на неровный строй казаков.
Княжье войско, начиная с середины, плавно двинулось вперёд, на ходу опуская пики. Выждав, когда головной всадник пересечёт условную линию, обозначенную четырьмя специально вкопанными кустами, Беломир перевёл взгляд на Григория и решительно махнул рукой. Подхватив факел, казак тут же сунул в его пламя сразу четыре конца фитилей и, выскочив из ямы, бегом помчался к своему коню, привязанному у подножия холма.
– Готовы, браты? – обернулся парень к стоявшим у пушек казакам.
– Только слово скажи, – зло усмехнулся один из артиллеристов.
– Ждём покуда, – выдохнул Беломир, наблюдая за движением вражеского войска. – Ждём.
Парень словно видел, как огонь бежит по фитилям, добираясь до мин. В тот момент, когда строй всадников, шедших на казаков клином, набрал скорость, мины сработали. Лучшего момента было не подобрать. Разогнавшиеся всадники влетели в зону поражения мин, и взрыв разметал первый ряд в клочья. Дикое конское ржание, вопли боли, пыль, покрывшая место взрыва. Едва не подпрыгивая от нетерпения, парень пытался рассмотреть результат своих изысканий.
Как оказалось, всё получилось даже лучше, чем они планировали. Единый подрыв сразу четырёх мин разбросал почти всё войско. Скакавшие вторым рядом воины не успели осадить коней и, налетев на упавших соратников, тоже падали. В общем, на месте взрыва разом образовалась огромная куча-мала.
– Пали! – скомандовал Беломир, понимая, что лучшего момента уже не будет.
Заранее наведённые примерно на то же место пушки рявкнули, выбрасывая порции каменной гальки, и поле вновь огласилось воплями боли.
– Заряжай! – гаркнул Беломир так, что даже казаки под холмом вздрогнули.
И спустя минуту новая команда:
– Пали!
Вершина холма вновь окуталась клубами порохового дыма. Казаки, под руководством Елисея, опустили пики и начали разгон. С диким посвистом и улюлюканьем они налетели на испуганное и дезориентированное войско. Точнее, на его остатки. Беломир, пользуясь тем, что находится гораздо выше места стычки и может рассмотреть весь луг, тут же вперил взгляд в то место, где остался обоз и главный рукамиводитель вражеского воинства.
Очевидно сообразив, что всё кончено, он принялся отдавать команды, и ездовые начали разворачивать возки. Ругаясь на чём свет стоит, Беломир в отчаянии сжал в пальцах амулет и, представив пред собой лицо Елисея, мысленно прокричал:
– Друже, их главный уйти хочет и обоз уводит. Отряди казаков перенять.
– Беломир?! – вдруг услышал он изумлённый голос казака. – Понял, справим.
От налетевшей на противника казачьей лавы отделилось примерно два десятка бойцов и, погоняя коней, понеслись в сторону обоза противника. Не удержавшись, Беломир быстро приказал своим подчинённым зарядить пушки и с луга глаз не сводить и, скатившись с холма, прыгнул в седло. Его высокий мерин, взятый очередным трофеем, взял с места в карьер, вынося парня в обход получившейся свалки.
Княжеские воины, понимая, что пощады не будет, бились отчаянно, но их оказалось гораздо меньше, чем было изначально. После взрывов и пушечной стрельбы способных вести бой воинов осталось едва ли треть. Парень уже почти объехал место боя, когда из свалки выкатился какой-то боец и, огрев коня плашмя клинком сабли, понёсся прямо на него. Выхватив шашку, Беломир покрепче упёрся ступнями в стремена и, слегка сместившись вправо, встретил врага.
Неизвестного подвело оружие. Скорость коней и сила обоих бойцов в сшибке высекли искры из столкнувшихся клинков, но сабля воина не выдержала. Жалобно звякнув, клинок переломился, и Беломир плавно потянул правый повод, разворачивая коня. От удара ему высушило руку, так что пришлось опустить её, чтобы вернуть чувствительность. Сильный мерин, не потеряв скорости, развернулся и, догнав лошадь противника, вынес своего всадника для удара.
Булатная шашка свистнула в воздухе, и голова противника покатилась по траве. Убедившись, что правки тут не требуется, Беломир снова повёл коня по кругу, возвращая его на изначальный маршрут. Казаки, отправленные к обозу, уже успели срубить всех возниц и теперь с интересом наблюдали, как воевода противника, размахивая саблей, пытается их напугать и вырваться из окружения.
Опытный боец отлично понимал, что живым его не выпустят, так что готовился подороже продать свою жизнь. Понимали это и казаки, так что лезть в драку очертя головы не собирались.
– Чего застыли? – зло выдохнул Беломир, осаживая коня.
– А ты сам попробуй взять, – оскалился воевода, брызжа слюной.
– Ну, сам напросился, – фыркнул в ответ парень, толкая каблуками коня.
Разгонять его на таком расстоянии не было никакого смысла. Едва поравнявшись с противником, Беломир взмахнул шашкой в горизонтальной плоскости, заставляя его откинуться в седле, и, не останавливая клинка, тут же нанёс обратный удар, но уже наискосок, снизу вверх. Не ожидавший такого начала воевода несколько растерялся. В верховой рубке обычно использовали простой и незатейливый приём. Разогнав коня, привстать в стременах и с ходу нанести сильный рубящий удар сверху вниз, чтобы избавиться от врага одним движением.
Но тут всё с самого начала пошло не так. Пользуясь тем, что шашка легче обычной сабли, Беломир вовсю использовал все её качества. Что ни говори, а булат это не обычная сталь. Как следует разогнанный клинок запросто разрубал и железо, и кожу, и плоть. Воевода махнул саблей в ответ, пытаясь дотянуться до парня, чем Беломир и поспешил воспользоваться. Чуть подправив траекторию своего оружия, он попросту смахнул ему кисть вооружённой руки.
Ахнув, воевода покачнулся в седле, и парень тут же ударил снова. На этот раз прямо в грудь. Разрубив нагрудник, клинок распорол противнику ключицу и прошёл почти до подмышки. Заливаясь кровью, воевода выпал из седла и, медленно перекатившись на спину, прохрипел, кашляя кровью:
– Проклят будь, бесов прислужник. Всё одно не спасёт тебя твоё зелье адово.
– Я давно уже проклят, – фыркнул Беломир, спрыгивая с коня. – А кто кого спасать будет, время покажет, – закончил он и резко взмахнул шашкой.
Свистнув в воздухе, булатный клинок описал стремительную дугу и срубил лежащему голову. Очистив шашку от крови, парень сунул её в ножны и, присев на корточки, принялся снимать с воеводы доспех. Неожиданно взгляд, брошенный на отсечённую голову, заставил его замереть и всмотреться в уже мёртвое лицо.
– Так вот почему ты мне знакомым показался, – проворчал Беломир, качнув головой.
– Знаешь его? – удивились
