Криминалист 5 - Алим Онербекович Тыналин
— Через пять минут будет готово, — сказал Чен. — Пока расскажи, что ты знаешь о европейских красителях для текстиля.
Вопрос, заданный небрежно, но за ним стояло любопытство. Чен проверял меня. Или хотел понять, насколько глубоко уходят мои странные познания.
Я ответил осторожно. Знал слишком много для агента ФБР, но промолчать означало потерять время.
— Основные производители текстильных красителей в Европе это три компании. «Чиба-Гайги» в Базеле, Швейцария. «Байер» в Леверкузене, Германия. «Ай-Си-Ай» в Манчестере, Англия. Каждая использует уникальные химические формулы. «Чиба-Гайги» специализируется на кислотных красителях для шерсти, серия «Кислотный черный», «Ланазет», «Ирга-лан». «Байер» производит реактивные красители «Левафикс» и «Байэрозол». «Ай-Си-Ай» — дисперсные и кислотные, серия «Просион» и «Серилен».
Чен молча смотрел на меня. Выражение лица сложное. Удивление, подозрение, уважение, все сразу.
— Учебник по текстильной химии, — повторил он. — В больнице.
— Хороший учебник.
Чен не стал спорить. Вернулся к спектрометру.
Прибор прогрелся. Чен перелил раствор красителя в кюветку, вставил в держатель, закрыл крышку. Нажал кнопку «Старт».
Спектрометр загудел. Стрелки на циферблатах задвигались. Чен записывал показания, быстро, аккуратно, цифра за цифрой.
— Железо… двести десять частей на миллион. Хром… сто сорок пять. Кобальт… восемнадцать. Медь… тридцать два. Никель… семь.
Записал все. Положил карандаш.
— Высокое содержание хрома, — сказал я, глядя на цифры. — Это характерно для хромовых красителей. «Чиба-Гайги» или «Ай-Си-Ай».
Чен открыл каталог «Ciba-Geigy Textile Dyes Reference Catalog», толстый том, шестьсот страниц таблиц и формул. Пролистал до раздела «Кислотные черные красители для шерсти». Палец скользил по строкам.
— Хром сто сорок пять… кобальт восемнадцать… — Остановился. — Вот. «Ланазет Черный Б», кислотный хромовый краситель. Формула CAS 7082−31–7. Производство «Чиба-Гайги», Базель, Швейцария. Используется исключительно для окрашивания высококачественной мериносовой шерсти. Продается текстильным фабрикам в Европе: Италия, Франция, Великобритания, Швейцария.
— Не продается в Америке?
Чен пролистал таблицу дистрибуции.
— Минимально. «Чиба-Гайги» продает «Ланазет Черный Б» в основном европейским фабрикам. В Америке доминируют красители «Дюпон» и «Америкэн Сайанамид». Американские текстильные фабрики используют местные формулы, это дешевле и проще. — Он закрыл каталог. — Итан, этот костюм сшит из ткани, окрашенной европейским красителем. Не американским.
Я откинулся на табурете.
Мериносовая шерсть. Сверхтонкая. Окрашена швейцарским красителем «Ланазет Черный Б». Европейская ткань, европейский костюм.
Вор европеец. Или покупает одежду в Европе. Или и то, и другое.
— Можно сузить дальше? — спросил я. — Определить фабрику?
— Теоретически да. «Чиба-Гайги» продает «Ланазет Черный Б» примерно двадцати фабрикам в Европе. Если запросить список покупателей… — Чен покачал головой. — Но швейцарцы не ответят ФБР напрямую. Нужен официальный запрос через дипломатические каналы. Или через Интерпол.
— Интерпол. — Я посмотрел на часы. Восемь сорок пять утра. Час сорок пять дня в Париже. — Мне нужно позвонить.
Поднялся на четвертый этаж. Коридор уже оживал, агенты расходились по кабинетам, Глория стучала по клавишам «Селектрик», кофейник булькал в комнате отдыха.
Сел за стол. Проверил, с кем из Интерпола мы сотрудничали обычно. Поднял трубку, набрал оператора междугородней связи.
— Оператор.
— Международный звонок, Франция, Лион. Номер 011−33−7–826–2800.
— Одну минуту, соединяю. Стоимость четыре доллара двадцать центов за три минуты.
— Счет на ФБР, код отдела 4117.
Щелчки, гудки, треск. Трансатлантический кабель давал далекий звук, приглушенный, с полусекундной задержкой.
— Интерпол, Лион. — Женский голос, французский акцент.
— Инспектора Жан-Пьер Моро, пожалуйста. Звонит агент Итан Митчелл, ФБР, Вашингтон.
— Un moment, s’il vous plaît.
Ожидание. Тридцать секунд. Щелчок.
— Моро.
Мужской голос, глубокий, с рокочущим «р». Моро говорил по-английски уверенно, но с плотным французским акцентом каждое «th» превращалось в «z», каждое «h» исчезало.
— Инспектор Моро, это агент Митчелл из ФБР.
Я кратко описал произошедшее преступление.
— Агент Митчелл, да, я уже слышал про эту кражу. Ваш рассказ вызвал большой интерес. — Пауза. — Вы описали кражу драгоценного камня из музея. Бронированная витрина, вентиляционная шахта, записка на месте преступления. Я хочу задать вопрос: что написано в записке?
— «Красота не должна оставаться в клетке.»
Молчание на линии. Долгое, четыре секунды, пять.
— Мон Дьё, — сказал он тихо. — Это он. «Призрак».
— Кто такой «Призрак»?
— Так мы его называем в Интерполе. Официальное досье «Неизвестный подозреваемый Дело 68-IG-471». Серия краж из музеев и частных коллекций в Европе с тысяча девятьсот шестьдесят третьего года. Пять подтвержденных дел. — Моро заговорил быстрее, в голосе появилось возбуждение, возбуждение охотника, учуявшего след. — Антверпен, шестьдесят третий, рубиновое ожерелье из Королевского музея, стоимость двести тысяч. Женева, шестьдесят пятый, коллекция часов Патек Филипп из частного особняка, четыреста тысяч. Мадрид, шестьдесят седьмой, два полотна Гойи из дворца, полмиллиона. Рим, шестьдесят девятый, бриллиантовая тиара из Ватиканского музея, триста тысяч. Амстердам, семьдесят первый, четыре картины Вермеера из Рейксмюсеума, два миллиона.
Я едва успевал записывать.
— Каждый раз записка, — продолжал Моро. — Каждый раз другая фраза. В Антверпене: «Рубины помнят кровь, которой за них заплатили.» В Женеве: «Время слишком ценно, чтобы прятать его в сейфе.» В Мадриде: «Гойя писал для мира, не для стен.» В Риме: «Бог не носит бриллианты.» В Амстердаме: «Вермеер видел свет. Вы прячете его в темноте.»
— Философ-вор, — сказал я.
— Именно. Записки написаны от руки, перьевой ручкой, каллиграфическим почерком. Бумага дорогая, каждый раз разная. — Моро помолчал. — Агент Митчелл, мы гоняемся за ним девять лет. Ни одного ареста. Ни одной фотографии. До прошлого года ни одного отпечатка пальца.
— До прошлого года?
— Амстердам. «Призрак» допустил ошибку. Один частичный отпечаток на оконной раме. Тридцать процентов узора. Недостаточно для идентификации по картотеке, но мы сохранили. Карточка хранится в нашем центральном бюро в Лионе.
— Инспектор, у нас тоже есть частичный отпечаток. Примерно шестьдесят процентов узора. Снят с внутренней стороны вентиляционной решетки в зале, где произошла кража.
— Шестьдесят процентов! — Моро почти вскрикнул. — Это больше, чем у нас! Если совместить наш тридцатипроцентный с вашим шестидесятипроцентным…
— Мы получим почти полный отпечаток. Достаточно для идентификации по любой картотеке в мире.
— Агент Митчелл, я вылетаю в Вашингтон. — Голос Моро стал деловым и решительным. — Привезу нашу карточку и полное досье «Призрака». Вылечу завтра утром, буду у вас послезавтра, в четверг.
— Мы будем ждать.
