Мельница 2 - Михаил Васильевич Шелест
По лицу гостьи не чувствовалось, что она знает о произошедшем в Рязани.
— Мы в Рязани прочитали в мозге её родственника, умершего, между прочим, где хранятся деньги.
— Что? — спросила гостья с брезгливостью на лице. — Что за бред? Умершего? Ворожили что ли?
— Почему, ворожили? Прямо так у гроба. Положили руки на грудь покойника, и Сара с моей помощью прочитала, где он хранил деньги клана.
— Ё* твою мать! — произнесла Ирина Юрьевна и встала с шезлонга.
— Ха-ха, — мысленно рассмеялся я и вспомнил анекдот. — Какая нах*й прачечная⁈ Это министерство культуры!
— Она мне сказала, что родственники мне так благодарны, что решили подарить японский магнитофон.
— Подарили? — со вздохом спросила гостья.
— Подарили. Он у меня дома стоит.
— Интересную историю ты мне рассказал, Миша. Теперь многое встало на свои места. За такую помощь, какую оказал ты, можно и раскошелиться. А я всё думаю, с чего бы они? А оно вон оно что! Да-а-а… Зара-Зара-Зара… Ай-яй-яй, Зара.
— Я, что, что-то не то сказал? — спросил я, с тревогой в голосе.
— Ну, почему не то? Сказал как было. У нас с Зарой доверительные отношения… М-м-м… Я так думала, что доверительные, а оказалось, что я многое не знаю. А полуправда в дружбе не, м-м-м, не приветствуется. Или неправда. Ты вот, чувствуется, что откровенен со мной. Я тоже с тобой откровенна. Если болеет моя подруга, я тебе говорю. Она, кстати, не знает о тебе.
— Вы никому не говорили про меня? — спросил я, «сияя» доверчивыми голубыми глазами.
Ирина Юрьевна посмотрела, на меня и вздохнула.
— Никому, кроме отца.
* * *
[1] «Фея Изумрудного города» — повесть Сергея Сухинова, вторая книга цикла «Изумрудный город». Произведение написано на основе сказки «Волшебник Изумрудного города» Александра Волкова, которая, в свою очередь, является вольным пересказом «Удивительного волшебника страны Оз» Фрэнка Баума
Глава 21
— Ту-ду-ду-дум, — прозвучали в голове такты пятой симфонии Бетховена.
— Ахэхэ. Что ж, это следовало ожидать, — подумал я.
— Вот и хорошо, — сказал я. — Надо подумать, как сделать так, чтобы меня не видели и не узнавали потом. Я хотел через Зару это делать, но…
— Зара — не очень надёжное звено, — сказала задумчиво нахмурив лоб Ирина Юрьевна. — И я бы на твоём месте совсем прервала с ней контакты. Втянет она тебя в неприятности. Собственно, уже втянула.
Она помолчала, задумавшись.
— Собственно… Можно грим наложить. Усы, бороду наклеить. Состарить, да!
Она глянула на меня озорно.
— Я знаю, как накладывать грим. А усы и бороду мы найдём.
— Хм! Неплохая идея, — кивнул я головой. — Тогда можно сеанс провести.
— Что за сеанс? — брови собеседницы взлетели.
Она снова уселась в шезлонг.
— Всё равно у вас найдётся ещё несколько знакомых, которых вы захотите исцелить. Чтобы два раза не гримироваться. А то и три-четыре. Высоцкий, опять же… Думаете, он захочет ко мне прийти?
— Володя год назад встречался с буддийским монахом и после него продержался целых полгода. Правда, потом его срыв был более тяжёлый. Самый тяжёлый. Думаю, он согласиться прийти, если я попрошу. И в обличии старца к тебе будет больше доверия.
— Отличная мысль. И вот ещё… Цену за сеанс, — я покрутил головой, — назначать не буду. Захотят люди поблагодарить, пусть благодарят, если захотят, как могут. Хоть по почте, хоть переводами, но деньги в руки я ни от кого не возьму.
— Тебя что-то смущает в получении, м-м-м, платы за исцеление?
— Уголовный кодекс, — сказал я, хмыкнув. — Правда, я не позиционирую себя как лекарь, но кого это станет волновать? Незаконное обогащение… Да и статью двести двадцать первую[1] ко мне можно применить очень легко. Такой букет получается, что, мама дорогая.
Я вздохнул.
— Ты не по годам рассудителен и подкован в юриспруденции. И таким терминами оперируешь… И ты, возможно, прав. Тогда мне грозит «вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность».
Она хохотнула, но я посмотрел на неё так серьёзно, что улыбка с её губ «сползла». Кашлянув, гостья сказала и голос её был тих.
— Понимаешь, в этой статье подразумевается, что занятие этим принесло кому-то вред. Вред здоровью. Для квалификации должен быть совершены действия, нанёсшие ущерб. А какой от твоих действий ущерб? Никакого, кроме пользы.
— Не факт, — покрутил я головой. — Кто знает будущее?
Ирина Юрьевна хитро глянула на меня.
— Ты не знаешь?
— Я не знаю, — сказал я. — И никто не знает. Будущее меняется вместе с нами. Изменишь настоящее, изменится и будущее.
— Ха! — гостья рассмеялась. — Ты, ко всему ещё и философ!
— Станешь тут философом, — буркнул я.
— Не бурчи, не бурчи. Тебе не идёт. А последствия от тыоих деяний… Чуть не сказала «преступных», хе-хе… Их нужно документировать. И я первая готова отдать тебе свою историю болезни. С результатами последних исследований. Когда-нибудь это тебе может пригодиться.
— В суде, например, — снова буркнул я.
— А хотя бы и в суде, — с вызовом сказала Ирина Юрьевна. — Всяко в жизни случается. А тут — документальное подтверждение твоих деяний. Положительное, между прочим. Весьма положительное!
— Значит у неё, что, действительно опухоль была? — подумал я. — Интересно! И она права. Истории собирать надо. С заключениями о выздоровлении. Но с деньгами ссыкотно… Надо сейчас хватануть сколько получиться и, отпрыгнув в сторону, затаиться. Золота мне и так вполне хватит на всю оставшуюся жизнь. Правда, и с ним можно загреметь под фанфары.
— И очень прошу, — я посмотрел в глаза «фее», — не рассказывайте обо мне никому. Могут произойти катастрофические последствия.
Она с интересом глянула на меня.
— Для кого?
— Для мира и для СССР в частности.
— Даже так? А говоришь, будущее не видишь.
— Будущее зыбко и постоянно меняется. Я пока не готов считать себя ясновидящим.
— Хм! Пока? Твой оптимизм обнадёживает! Расскажешь потом.
Я вопросительно глянул на неё.
— О будущем.
Я дёрнул бровями, демонстрируя реакцию и тут же нахмурился.
— Говорю же, это может изменить его. В смысле — будущее.
— А если тебя об этом попросит, э-э-э, Юрий Владимирович? Расскажешь?
— Про
