Настоящий Спартак - Сергей Свой

Из траншей первой линии, из-за брустверов и укрытий поднялись первые штурмовые когорты. Пять тысяч человек. Они не бежали с диким криком. Они пошли. Быстро, тяжело, в полном молчании, нарушаемом лишь лязгом оружия и скрежетом подошв по щебню. Их лица под забралами шлемов были искажены не яростью, а сосредоточенной решимостью. Они шли через поле, еще дымящееся и усеянное обломками, выброшенными взрывом, прямо к гигантской дыре в стене, из которой валил черный дым и доносились нечеловеческие крики.

Их вел Спартак. Он спустился с вышки, вскочил на коня (животное билось в истерике, но его удержали) и оказался в голове колонны. Рядом с ним был Луций Либон на другом коне, с мечом в руке — его знание города было бесценно. И Дазий, скакавший слева.

Первые метры перед проломом были адом. Земля была испещрена трещинами, завалена обломками стены, обломками балок, телами. Тут и там полыхали пятна «адского огня». Воздух был густым от едкой пыли и дыма, в котором висела мелкая взвесь извести и песка, перекрывая дыхание. Но штурмующие шли сквозь это, как сквозь бурю. Они вступили на руины.

Внутри картина была еще страшнее. Обрушившийся участок стены погреб под собой не только защитников, но и прилегающие постройки — лавки, склады, харчевни. Повсюду лежали мертвые и умирающие. Те, кто выжил, были в состоянии полного шока: они бродили среди развалин, ничего не видя и не слыша, с разбитыми в кровь лицами, с вывихнутыми конечностями. Некоторые, увидев входящих воинов, просто падали на колени, не пытаясь сопротивляться. Другие с дикими криками бросались в сторону города.

Но не все сопротивление было сломлено. Римская дисциплина, даже в таком аду, дала о себе знать. Из боковых улиц, из-за уцелевших построек, начали появляться первые организованные отряды. Это были городские когорты вигилов (пожарных и ночной стражи), смешанные с ополчением из окрестных жителей, которым удалось избежать прямого воздействия взрыва. Они не решались атаковать плотный строй входящих когорт, но начали осыпать их градом дротиков, стрел и камней с крыш. Послышался первый звон железа о железо — передовые штурмовики, прикрываясь щитами, начали отбиваться от мелких групп, пытавшихся контратаковать с флангов.

— Не задерживаться! — гремел голос Спартака, заглушая шум. — Вперед, к форуму! Блокируйте боковые улицы заслонами! Основная колонна — за мной!

Луций Либон, пригнувшись к шее коня, указал рукой вперед, в дымную мглу, туда, где угадывался просвет между домами.

— Прямо! По этой улице — к холму Велия! Оттуда прямо на форум!

Колонна, похожая на гигантского стального червя, вползла в город. Ее голова, ведомая Спартаком, двигалась относительно быстро, но хвост начал растягиваться и встречать все большее сопротивление. Римляне опоминалились. Со стороны Латинских ворот и других участков стены к месту прорыва уже бежали подкрепления. На узких улочках, где негде было развернуться, завязались ожесточенные схватки. Самнитские отряды Мутила, входившие второй волной, с ходу втягивались в бои за каждый перекресток, за каждый сколько-нибудь крепкий дом.

Спартак, пробиваясь вперед, видел Рим изнутри. Это был не величественный город мраморных храмов, каким он представлялся снаружи. Это был лабиринт из кривых, грязных переулков, высоких, вплотную прилегающих друг к другу доходных домов — инсул, с деревянными галереями и тряпьем на веревках. Воздух, даже сквозь дым, был насыщен запахом нечистот, дешевого масла и нищеты. Сейчас этот лабиринт был полон ужаса: люди выбегали из домов, неся с собой жалкий скарб, женщины кричали, дети плакали. Многие, увидев входящих воинов в чуждых доспехах, в ужасе шарахались обратно, запирая двери.

Но были и другие. Из темных подвалов и с задних дворов к колонне начали подбегать рабы и беднейший плебс. Некоторые падали на колени перед Спартаком, называя его освободителем. Другие, с дикими глазами, хватали палки, ножи, обломки и присоединялись к толпе, двигавшейся за войском, не столько чтобы сражаться, сколько чтобы грабить. Уже слышались первые крики «Spoila!» (Добыча!), звон разбиваемых дверей и витрин лавок. Дисциплинированная армия начинала обрастать хвостом из стихийной, неконтролируемой вольницы, что Спартак предусмотрел, но не мог предотвратить в полной мере.

Внезапно путь вперед преградила более серьезная преграда. Узкая улица вышла на небольшую площадь, где сходилось несколько переулков. На противоположной стороне площади за баррикадой из перевернутых телег, бочек и мебели стоял плотный строй римских солдат. Их было, на глаз, человек триста. Но это были не ополченцы. Это были легионеры. Вероятно, гарнизонная когорта, стоявшая в этом районе, или остатки какого-то разбитого ранее отряда. Они уже успели построиться в тесную, но грозную фалангу, прикрывшись большими щитами. Впереди ряда торчали пилумы.

— Прорыв! — скомандовал Спартак, не снижая хода. — Щиты вперед! Сомкнуть строй!

Его когорты, не останавливаясь, сомкнулись, превратившись в живой таран. Они сошлись с римским строем на площади со страшным грохотом, подобным столкновению двух кораблей. Щит на щит, меч на меч. Началась давка, рубка в тесноте, где больше значила не индивидуальная выучка, а сила и выносливость. Спартак, спешившись, оказался в самой гуще. Его гладиус работал коротко, точно, смертоноснее. Он бил не в щит, а поверх него, в лицо и шею, или под него, в пах и голени. Рядом с ним бился Дазий, размахивая тяжелым германским длинным мечом, который крушил и щиты, и шлемы. Луций Либон тоже дрался, но его стиль был иным — более академичным, как на тренировках в гладиаторской школе, но не менее эффективным.

Бой на площади длился недолго, но был невероятно кровопролитным. Римляне дрались с отчаянием людей, защищающих свои дома. Но численный перевес, ярость и импульс штурмующих сделали свое дело. Строй легионеров был смят, разорван, и остатки начали отступать в боковые переулки, преследуемые самнитами Мутила.

Но эта задержка дорого стоила. Пока они сражались, Рим мобилизовался. С Капитолия и с форума уже спускались свежие, организованные силы под началом самого Марка Перперны. Опаснее всего была римская артиллерия. На крышах более высоких зданий, на склонах холмов, римляне начали устанавливать легкие катапульты и баллисты, которые били по основной массе наступающих, втянутой в узкие улицы. Каменные ядра и тяжелые болты начали выкашивать целые шеренги. Один такой болт, пробив щит и панцирь, снес голову центуриону, шедшему прямо перед Спартаком. Теплая кровь брызнула ему в лицо.

Они вышли, наконец, на склон Велия, откуда открывался вид на форум. И здесь их ждало главное препятствие. Само римское сердце было подготовлено к обороне. Пространство форума, обычно открытое, было перегорожено несколькими линиями