Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

«Мать моя женщина! Больше сорока лет на коньках не стоял, а мозги и тело помнят», — пронеслось у меня в голове, когда перехватил шайбу, которую мне направил Вовка от ворот.

Разгоняюсь, захожу правым виражем за ворота и оттуда на проходе, разворачиваясь, закидываю шайбу в ближний угол, в который Вовка не успел сместиться. Задним ходом подкатил к пацанам.

— Красава, — Терех постучал клюшкой по льду, за ним это сделали все наши ребята.

Я посмотрел на их лица и заметил, что страха, растерянности в глазах или обречённости ни у кого не было, наоборот у того же Сашки Егорова и даже у Мамая горел решительный огонёк, а лица были азартными. Я почувствовал, как внутри меня тоже начинает разгораться какой-то внутренний огонь. Несмотря на отсутствие экипировки и явное превосходство противника в плане формы и подготовки, в воздухе над нашей командой витало что-то такое, что заставляло забыть обо всех этих недостатках. С учётом опыта прожитой жизни я бы назвал это чувство мальчишеской бравадой, уверенностью в своих силах и успехе, даже если они были совсем — совсем призрачными.

Звездуны тем временем продолжали своё показательное выступление, словно не замечая нас. Движения этой тройки были отточены, каждый пас, каждый бросок в ворота — все выглядело очень профессионально. Но я опять же с учётом житейского опыта знал, что за этой внешней уверенностью может скрываться, что угодно. Умение играть и хоккейная форма никогда не была решающим фактором в этой игре. Главное в хоккее — это дух, командная игра и желание победить.

— Ну что, Миха, готов? Ты, как всегда на левом фланге, Сухарик на правом, я в центре, Сашка в защите. Мамай в резерве. Есть чего сказать? — Терех посмотрел на меня, потом на остальных.

Он уже пару лет был лидером нашей компании, будучи самым старшим. Мне, Сухарику и Мамаю было по тринадцать лет, Сашке и Вовке по четырнадцать, а Лёхе пятнадцать, и он учился в восьмом классе.

— Пацаны, звездуны привыкли играть на нормальной коробке с бортами. Здесь каток чуть ли не в два раза меньше, пробросы практически не фиксируются. Надо попробовать в пас их переиграть. Вероятность небольшая, но может получиться. И если будут у бортика на силовой брать, просто выскакивайте за пределы катка. С этими тремя разве только Лёха сможет пободаться. Нас они снесут, даже не заметят, — я посмотрел на Тереха…

— А чего, дельно. Серега и меня, как рюху в городках снесёт и не заметит. Я в случае перехвата ими шайбы оттягиваюсь Сашке на помощь, ты, Миха, тоже, а Сухарик ждёт паса. Если сможем отобрать. Но если отобрали сразу пас вперёд Лёхе. А ты, — Терех посмотрел на Сухарика, — в откровенном офсайде не пасись, но будь готов атаковать. Олега и Петьку их вратаря ты прошлый раз обыгрывал…

В этот момент к нам подъехал дядя Володя Пикулин, который обычно судил наши встречи.

— Готовы, ребята?

— Готовы, — за всех ответил Терех.

— Тогда, ни пуха, ни пера. Мысленно я с вами.

С этими словами Пикулин отъехал от нашей группы и засвистел в свисток, показывая руками, чтобы народ освобождал каток. Катающиеся стали выбираться за пределы ледовой площадки.

«С нами-то он с нами, но судить будет строго и справедливо. Это я помнил», — подумал я, когда мы всей командой подъехали к Вовке

Войцехов в этот момент с сосредоточенным видом пытался приладить поудобнее свою самодельную ловушку. Его полное лицо было сосредоточенным, маска была смещена на лоб.

— Готов, Вовка⁈ — подъехавший первым Егоров стукнул своей клюшкой по щитку нашего вратаря.

За ним это проделали все остальные члены нашей команды. Судя по всему, это был какой-то ритуал. Поэтому и я повторил удар по щитку Вовки.

— Страшновато. У Сереги щелчок будь здоров, — Войцехов как-то тяжко вздохнул и выдохнул. — В голову попадёт, никакая маска не спасёт.

— Не ссы, Пончик, хрен мы ему дадим щелкнуть. Если что в глухую оборону уйдём. Но ты тогда должен все их броски брать. Всё понял⁈ — Терехин посмотрел сначала на Вовку, потом на остальных.

— Да понял. Сделаю, — с этими словами Вовка решительно опустил маску на лицо, после чего одел блин и взял клюшку, которая лежала на воротах.

— Давайте, порвем их к херам, — глухо прозвучало из-под маски. Последнее слово плюс ещё несколько были другими, но смысл тот же.

«Вот это даёт, Пончик», — пронеслось у меня в голове.

В моей памяти Вовка Войцехов был толстым, домашним мальчишкой, настоящим ботаном, который основное время проводил дома. У него было явное ожирение то ли из-за болезни сердца, то ли из-за гормонального какого-то сбоя. Но от физкультуры он был освобождён и в активные игры не играл. А тут вратарь, да ещё и выражается так, что если бы услышала его мама тётя Тамара — очень интеллигентная женщина, её бы точно удар хватил.

Звездуны тем временем начали собираться в центре катка, где уже с поднятой вверх рукой стоял дядя Володя. Я почувствовал на себе взгляд того самого тёзки с десятым номером. Он смотрел на меня с вызовом, и я ответил ему таким же взглядом. В гляделки я готов играть сколько угодно.

— Ну что, погнали? — сказал Сухарик, и в его глазах зажёгся огонёк азарта.

— Погнали, — ответил я, и мы четвёркой направились к центру катка, готовые к ледовой битве за наш дом.

Мамай отправился за пределы площадки. Распределились по своим местам. Терех и Серега от «звезд» на вбрасывании в центре поля. Напряжение нарастало. Свисток Пикулина прозвучал сигналом к началу. Шайба на льду. Терех и Серега замолотили клюшками, пытаясь ею завладеть. Удалось Сереге, который отправил её назад Олегу. Тот отправил её моему тёзке, который оттянулся назад к своим воротам, после чего кинулся в атаку. Я вышел ему наперерез, и тот отпасовал через всё поле своему капитану, который рванул в разрез между Терехом и Егоровым.

Наш капитан смог перехватить эту шайбу, но его сразу атаковал Олег Волков, фамилию которого и лицо я вспомнил. Он учился в параллельном 6 «Б» классе. На