Пионер. Книга 1 - Игорь Валериев

из нержавейки с квашенной капустой, а второй использовался, как дополнительный холодильник зимой. И первый и второй баки оказались на месте. Набрал в тарелку замёрзшей капусты и одно мочёное яблоко. Прикинул и достал уже на кухне из хрущевского холодильника банку сардин в масле. Палиться, так уж по полной. Надо родителей в очередной раз удивить, а Лизу в первый. Глядишь, меньше вопросов ко мне в школе от учителей будет. Клиническая смерть — это вам не хухры — мухры, а мухры — хухры.

В общем, до прихода родителей картошку с луком, морковью, томатной пастой и колбасой потушил, тем более у неё уже срок годности за середину зашкалил. Так что термическая обработка не помешает. Дополнительно капустку с лучком, и нерафинированным маслом с сахарным песочком и дольками мочёного яблочка сделал, также как и салат «мимозу», отварив предварительно пару картофелин, морковь и тройку яиц. Плюс к этому нарезал копчёного сала, которого в морозилке оставалось чуть-чуть. Помню, что Елизавета Кузьминична его очень любила. Дедушка Коля — отец матери коптил выращенную им же свинку просто замечательно. Сало с мясными прожилками, как масло таяло во рту.

Родители пришли вместе с Лизой около семи, видимо, встретились в подъезде или на улице и, судя по всему, многое успели обсудить. Тем не менее, шок от запахов, витающих в квартире, а ещё больше от накрытого стола на кухне у всех троих был виден невооружённым взглядом.

— Вот, Лиза, об этом я тебе и говорила. Даже не представляю, где он так научился готовить. Говорит, что по поварской книге, но я что-то в это слабо верю, — мамуля показала на стол ошеломлённой классной руководительнице.

И чего там было такого. Стеклянная салатница с капустой и небольшая, хрустальная салатница с мимозой. Тарелка с нарезанным хлебом и три пустые тарелки, плюс вилки.

— Не знаю, как по вкусу, но по внешнему виду и запахам всё должно быть вкусным. Я мыть руки, — произнёс отец и вышел с кухни, направившись в ванну.

— Научился, глядя на то, как ты готовишь, мамуля, плюс в книгу заглядывал. Так что, давайте за отцом руки мыть, а я пока картошку положу, — произнёс я и, чуть отодвинув маму, протиснулся на кухню.

Пока родители и классная мыли руки, достал из холодильника тарелку с нарезанным салом и положил в большую, глубокую тарелку тушеной картошки, поставив её на середину стола. Отец, зашедший на кухню после ванной, осмотрел получившийся натюрморт и потёр ладони.

Вслед за ним зашла мама, быстро помыв руки.

— Люси, такой ужин без ста граммов — это прямое оскорбление нашего сына за его готовку. Ты сам-то ел? — поинтересовался отец, посмотрев на меня.

— Нет ещё. Сейчас себе положу в тарелку и уйду в свою комнату, а потом на улицу, — ответил я. — У нас в восемь вечера хоккейный матч с ребятами из седьмого дома.

После чего совершил небольшой набег на салатницы, положив себе в тарелку капусты, мимозы, а потом из казана картошки. Взял хлеб, вилку и ушёл в свою комнату, провожаемый задумчивым взглядом Лизы.

Сев за письменный стол, включил магнитофон, в нём была кассета с записями песен немецкой группы «Чингиз хан». Выключил от греха подальше, а то Лиза начнёт мозги компостировать. Эта же группа запрещена для прослушивания в СССР, так как они в песне «Moskau» грозятся забросать столицу СССР бомбами и «показать Олимпиаду». Кто такую глупость из нашего руководства придумал, КПСС его знает. Наша училка английского и немецкого языка Маргарита Михайловна сказала, что ничего подобного в тексте нет, скорее, эта песня своего рода признание в любви к Москве в оригинальном исполнении.

Недаром Центральное телевидение даже показало ролик с этой песней в новогоднюю ночь. Но потом из ЦК КПСС пришёл сигнал «стоп». Причём запрет на ансамбль «Чингиз хан» был очень суровым. Например, слышал в это время, что в Советском районе уволили директора школы за то, что на дискотеке прокрутили песню «Moskau». Кто-то стуканул наверх. После этого репертуар наших школьных дискотек строго отслеживался.

Поэтому, поставив кассету с группой «Воскресенье», под музыку быстренько расправился с ужином, стараясь тщательно пережёвывать пищу. Родители с классной тихо о чём-то бубнили. Несколько раз послышался звон рюмок. Значит, Лизу родители будут провожать домой в Нагорный микрорайон. Интересно, а мост через овраг уже построили или ещё нет. Опять не помню. Чувствую, долго ещё буду играть в ромашку «помню — не помню».

Вот, например, с кем я сейчас буду играть в одной команде? На одном из фото в альбоме нашёл нашу дворовую гоп-компанию: я, Сухарик, Сашка Егоров, Лёшка Терех, Мамай Димка, Вовка Войцехов с прозвищем Пончик. Но вот хоть убей меня, не помню, чтобы Мамай и Пончик играли в хоккей, Тереха на коньках и с клюшкой в руках тоже не помню. И кто тогда входит в хоккейную команду нашего дома? И почему без меня они проиграют? Я, что такой замечательный хоккеист? Опять куча вопросов без ответов.

Посидел, поприкидывал, как буду играть, так ничего и, не решив, пошёл одеваться. Впереди меня ждал хоккей и ребята с моего двора, с которыми, кроме Сухарика, с которым общался сегодня, не виделся почти сорок лет, уехав в 1986 году поступать в Можайку.

Глава 10

Ребята с нашего двора

Оделся для игры в хоккей и вышел на улицу, держа в руках клюшку и коньки. Надетые щитки, краги несколько сковывали движения. Валенки, пусть и укороченные, и на резиновой подошве, тоже резвости не добавляли.

Посмотрел на спортивную площадку, освещённую четырьмя прожекторами, и нервно передёрнул плечами. Впереди меня ждало новое испытание — ледовое сражение.

Хоккейная площадка представляла собой небольшой ледовый каток размером где-то двадцать на сорок метров с бортиками из снега. Ворота хоккейные, как и футбольные были сварены из труб и обшиты строительной, металлической решёткой. Если футбольные ворота были вкопаны в землю и на зиму не убирались, то хоккейные были только для зимы.

Образовалась в четырёх соседних домах группа молодых мужчин — энтузиастов хоккея и футбола, которые за свой счёт бульдозером выровняли на пустыре между трёх домов площадку, обеспечив её и самодельными воротами, и освещением с помощью четырех прожекторов на высоких, металлических столбах. Так пустырь между домами превращался летом в небольшое футбольное поле, а зимой в каток, где можно было и в хоккей поиграть, причём и в вечернее время.

Из нашего дома в эту