Маньчжурский гамбит. Том 2 - Павел Барчук

Я похвалил Селиванова за исполнительность и отправился обратно в контору.

Около часа дня вернулся Тимофей. Вахмистр скинул шинель, сразу потянул руки к печке.

— Всё как и должно быть, Павел Саныч, — доложил пластун. — Повторная разведка подтвердила: окно в час пятьдесят шесть существует. Японцы пунктуальны до тошноты. Замок на воротах вскрою за сорок секунд.

Тимоха выложил на стол типографскую карту Харбина. Я велел Селиванову позвать генерала Корфа и Алексея Осеева. Михаил уже находился здесь.

Начался финальный инструктаж. Я развернул карту, придавил края чернильницами.

— Слушать внимательно. Тимофей, показывай точки.

Вахмистр ткнул пальцем в бумагу.

— Улица Сенная, дом пятнадцать. Притон. Михаил и Алексей заходят туда.

— Ваша задача, — я посмотрел на грузина и Осеева. — Создать максимальный хаос. Провоцировать охрану. Палить в потолок. По возможности схватить деньги из кассы. Есть же у них касса? Вы обязаны вывести разъяренную толпу на улицу и увлечь ее прямо к японским складам

Перевел палец на другой конец квартала.

— Затем уходите сюда. Угол Кузнечной и Глухого переулка. Заброшенный дом. Окна выходят прямо на фасад. Наблюдаете. Если стрельба стихнет — бьете из винтовок в воздух. Ваша цель — держать японцев у главных ворот минимум сорок минут.

Осеев коротко кивнул. Манджгаладзе многозначительно улыбнулся. Ему явно нравилась перспектива устроить локальную войну чужими руками.

— Телеги поставим здесь, — Тимофей указал на улицу Железнодорожную. — Глухой тупик. Фонарей нет.

— Мы с Тимохой и группой из шести человек берем тыл, — продолжил я. — Загоняем транспорт. Грузим металл. Тихо, быстро, без паники. Лишнее не хватать. Только тяжелые слитки и трубы. По двум коротким свисткам бросаем всё и уходим. Если самурай сунется на задний двор — устраняем помеху тихо. Никаких выстрелов.

В дверь постучали. В кабинет вошла княгиня Шаховская. Она поприветствовала мужчин, положила на стол аккуратный сверток и удалилась с гордо поднятой головой. Настоящая порода.

Я развязал бечевку. Десять балаклав. Глухие шерстяные шапки из темно-синих ниток. Аккуратные прорези для глаз. Я взял одну, натянул на голову. Ткань плотно обхватила лицо. Дышалось легко.

— Примеряйте, — скомандовал остальным.

Через минуту передо мной стоял натуральный бандитский спецназ.

— Идеально, — констатировал Корф. — В таком виде мать родная не узнает.

Я стянул маску. Посмотрел на часы. Четыре часа дня. За окном уже сгущались сумерки.

— Отбой, господа. Сейчас плотно поесть. Потом отдых до десяти вечера. В одиннадцать объявляю сбор у ворот. Проверка экипировки. В полночь выдвигаемся.

Глава 17

Ночной Харбин в районе Пристани напоминал застывшую декорацию к мрачной, криминальной пьесе. Фонари здесь горели редко, выхватывая из темноты обледенелые штабеля досок, завалы строительного мусора и глухие кирпичные стены складов. В общем, атмосфера как раз для нашего мероприятия.

Мы выдвинулись ровно в час ночи. С запасом. Потому как даже самый отличный план — это только половина дела. Причем, не самая сложная. Реализация — вот где кроются основные риски. Как говорил мой товарищ Цыган, даже самую прекрасную идею можно обосрать ее исполнением.

Вся ударная группа собралась у ворот лесопилки в назначенное время. Я внимательно оглядел свой новоиспеченный отряд. Макар, Семен, офицеры Воронов и Игнатьев, братья Соколовы, ну и, конечно, мы с Тимофеем, Алексеем и Михаилом. Выглядела наша компания сейчас так, что любая приличная публика при встрече перешла бы на другую сторону улицы, предварительно перекрестившись. А то и просто разбежалась бы с громкими криками: «Помогите, люди добрые!»

Селиванов расстарался на славу. Добытые им китайские шмотки оказались идеальным камуфляжем. Промасленные синие ватники, засаленные до состояния каменной корки, широкие бесформенные штаны, перевязанные на щиколотках бечевкой. На ногах — грубые матерчатые тапочки на толстой подошве, поверх которых ради тепла намотали тряпичные онучи. На головах красовались облезлые собачьи малахаи, торчащие клочьями шерсти во все стороны. В общем видок такой, что пресловутые хунхузы рыдали бы от зависти.

— Ну что, господа экспроприаторы, — негромко произнес я, оглядывая этот парад оборванцев. — Время маскарада. Разбирайте реквизит.

Тряхнул узел переданный Шаховской, развернул его и раздал каждому по темному шерстяному «чулку».

Взял свою балаклаву, покрутил в руках. Жесткая, колючая шерсть. Натянул маску на голову. Ткань плотно обхватила лицо, оставив открытыми только глаза и рот. Мир мгновенно сузился до размеров этих прорезей. Дышать стало чуть тяжелее, но вместе с тем пришло странное психологическое спокойствие.

Под темной шерстью исчез князь Арсеньев. Остался только тот самый Серега Инженер. Который в девяностые нарушил не одну статью Уголовного Кодекса.

Посмотрел на своих «коллег». Пожалуй, бывшие офицеры, князья, мастеровые и студенты тоже испарились. Передо мной стояла безликая, монолитная ударная группа. Особенно выделялся Тимоха. Ему этот прикид шел больше, чем остальным. Сидел, как влитой. Невольно вспомнилась фраза, сказанная вахмистром в эшелоне. О том, что отец Павла вытащил его с каторги. Вот теперь верю. Если бы не военная служба при князе Арсеньеве, сто процентов Тимоха так и остался бы настоящим разбойником с большой дороги.

— Непривычно, — глухо отозвался Осеев из-под маски. — Зато родная мать не узнает.

— Разговоры отставить, — скомандовал я. — По местам.

Три тяжелые телеги, застеленные рогожей, глухо покатились по укатанному снегу. Копыта ломовых лошадей, тщательно обмотанные мешковиной, выбивали лишь мягкий, едва слышный звук. Тимофей правил головной повозкой. Второй и третьей управляли Макар и Семен соответственно.

Я сидел в первых санях, чувствуя под грубым ватником приятную тяжесть маузера. Очень надеюсь, что сегодня мы обойдемся без стрельбы. Хотелось бы все сделать тихо. Рядом замер Тимофей. Вахмистр сканировал внимательным взглядом улицу и напряженно прислушивался к звукам.

— Подходим, — шепнул пластун, когда свернули в глухой тупик Железнодорожной улицы.

Телеги остановились в глубокой тени за нагромождением пустых ящиков. Осеев и Михаил спрыгнули на снег. Им предстояла самая сумасшедшая часть плана.

— Значит так, — я посмотрел сначала на Алексея, потом на грузинского князя. — Улица Сенная, дом пятнадцать. Запомнили? Врываетесь, делаете пару выстрелов, наводите максимальной суеты, по возможности выхватываете кассу и орете про хунхузов всякие неприятные вещи. Хоть по маме их поносите, хоть по папе. Князь, можете крикнуть несколько фраз на японском. Один черт лиц не видно. Затем увлекаете их за собой к парадным воротам складов. Ровно в час пятьдесят пять вы должны быть там. Удачи.

Алексей кивнул, с сухим щелчком взвел массивный курок маузера. Михаил только хмыкнул, поправив сползающий на лоб малахай. Мгновение — и они бесшумно растворились в лабиринте переулков.

Мы благополучно добрались до японских пакгаузов с тыльной стороны. Загнали телеги в самую густую темень подпорной стены склада. Ждать оставалось минут двадцать. Время потекло