Блюдо, которое подали холодным - Сергей Линник
— Вот тут еще протри, — казак показал пальцем над правой бровью. — Немного есть. Вот, теперь всё. Одевайся, пойдем.
***
Пешком, конечно, дольше чем на машине. Но Сидор не расстраивался. Что он, дед старый, пару километров не пройдет? Даже если бы можно было, в эту машину садиться не хотелось. Даже сидеть в этом «Мерседесе» не было желания. Хоть головой и понимал, что это всего лишь растянутый кусок кожи, но и касаться задом места, где до этого ездили убийцы, было мерзко. Он мечтал, что сейчас они придут в эту квартиру и он сбросит с себя грязную одежду, поставив ее замачиваться перед стиркой. А потом ляжет в ванну, наполнив ее водой чуть не до краев и просто будет радоваться тому, что первый шаг сделан.
На окраине весьма кстати встретился извозчик, и последний кусок пути до дома они провели с удобством, хоть и скрашенным постоянно лезущей во все щели пылью и густым запахом конского пота. Но когда они уже подъехали к месту, и Сидор, не дожидаясь остановки, нетерпеливо приготовился спрыгнуть, Трифон, чуть приподнявшись, всмотрелся во двор, и скомандовал:
— Давай дальше!
— Куда ехать? — бесстрастно спросил извозчик.
Сидор посмотрел на враз посерьезневшее лицо подъесаула, но не подав виду, спокойно и с ленцой сказал:
— На армянское кладбище. Заплатим, не переживай.
Трифон кивнул, соглашаясь, потом наклонился к уху Сидора и прошептал:
— ГПУ во дворе, ждали кого-то.
Шутка про покойного Федосея, которого казак провозгласил сумасшедшим именно за такие фортеля, умерла, так и не дойдя до рта. Веры всяким профессорам у Сидора не было, хотя ни с одним из них он никогда не общался. Но почему-то считал, что они там все люди слабые и не очень порядочные, а как раз такие со всякими ГПУ вась-вась даже не за деньги, а просто так.
Дедушка Тигран просьбе помочь с жильем не удивился. Кивнул и снова исчез на кривых дорожках старинного кладбища. Предложенные деньги отверг, заявив, что долг каждого армянина помогать тому, чей кровник хочет им зла. И ничему не удивившийся Самвел отвел их в старые бани, давно закрытые, но внутри оказавшиеся вполне сносными. По меньшей мере, чтобы помыться и поспать были все условия. И ключ запереться изнутри и не раздумывать о доверии хозяевам, им тоже оставили.
Они уже лежали в темноте и Сидор пребывал в том странном состоянии, когда находишься между сном и явью, готовый вот-вот свалиться в забытье, и Трифон вдруг спросил из своего угла:
— Ты не в обиде на меня? Получается, я нас подвел.
— Ты просто доверился не тому, — пробормотал Сидор. — Твоей вины в том… — и, не договорив, уснул.
***
Заразившись от Трифона подозрительностью, Тифлис покинули тихо, почти тайно. Разум объяснял, что в лицо их никто не знает, заслоны на всех путях не оставишь. Но что-то заставляло оглядываться и обходить милиционеров, и даже военных. Наконец, наплевав на страхи, Сидор спокойно прошел внутрь железнодорожной станции и забрал из камеры хранения неприметный чемоданчик, потертый до того состояния, что сквозь дыры в коже можно было увидеть фанерную основу. И после провели их куда надо, и с удобством устроили в хорошем товарном вагоне, не пыльном и почти чистом. Никто даже не стал закрывать их, больше для порядку задвинули дверь теплушки, да и то не до конца.
Всего три дня, полных скуки и предвкушения скорой развязки — и они оказались на месте. И хоть от Сухума до Гагры осталось еще восемьдесят километров, Сидор не считал их таким уж большим расстоянием. И в этом порту нашлись полезные знакомства, так что, сев утром на ржавый пароходик, к вечеру они высадились на небольшой причал вблизи курорта.
По городу поодиночке и группами бродило огромное количество людей. Казалось, все они приехали, чтобы выпить вина, посмеяться и попеть песни. Сидор будто вернулся в то далекое время, когда работал в санатории и помогал поправлять вот таким же отдыхающим здоровье, несмотря на огромное количество поглощаемого ими вина.
— И где мы его будем искать? — спросил Трифон, разглядывая это беспорядочно бурлящее море. — Сколько тут этих санаториев?
— Всё просто, — ответил Сидор, ставя на мелкую гальку тяжелый чемоданчик. — Нам даже делать ничего не придется. Без нас найдут. Пойдем, поищем, где переночевать.
Поиски места для пристанища заняли совсем немного времени: почти первый встречный местный провел их к своей родственнице. Добрая женщина за грабительские три рубля с головы за ночь пустила их в какой-то сарайчик, в котором стояли два топчана.
Утром, оставив Трифона сторожить имущество, Сидор отправился на поиски. В первом же санатории, попавшемся по пути, он быстро нашел ту самую женщину, которая знала всё: секретаршу директора. Чуть за тридцать, располневшая, с вечно уставшим взглядом. Значит, сидит здесь уже давно и со всеми знакома. Как раз то, что надо. Наскоро придуманная история про обманутую сестру и не пожелавшего жениться сотрудника органов пошла на ура. Особенно помогла поверить в правдоподобие рассказа зеленая бумажка со строгой надписью «3 червонца», испещренная внизу подписями как зарплатная ведомость.
Живо принявшая участие в судьбе хоть и неизвестной, но такой славной девушки, добрая женщина тут же оседлала новомодный телефон и начала названивать. Уходя, Сидор успел услышать «Бзиара баит! Бышпакоу?».
Он вернулся к казаку, прикупив по дороге пару хачапуров размером с лопату и они перекусили, запивая их тем отваром соломы, который здесь именовался чаем. От предложенного вина, несомненно, самого лучшего не только на всем побережье, но, возможно, и в мире, они благоразумно отказались. Ничуть не обидевшись, хозяйка вернулась к вечной борьбе с мухами, жаждущими попробовать развешанную для просушки чурчхелу.
Наведавшись после обеда в тот же санаторий, Сидор получил ответ. Да, любитель чужих сестер, младший лейтенант Михаил Кокоев, прибывший поправлять здоровье из Тифлиса, поступил два дня назад в санаторий «Гагрыпш».
Впрочем, радость была преждевременной. Оказалось, что товарищ Кокоев уже убыл. Он просто немножко перепутал и вместо одного санатория приехал в другой.
